У кого-то здесь очень странное чувство юмора, - подумала она.
Она увидела, как Эмиль замешкался у двери, и услышала, как чернокожий мужчина позади них спокойным, мягким голосом сказал им проходить, что они и сделали.
Блядь, они попали на вечеринку.
Она почувствовала, как ее сердце вдруг забилось быстро и тяжело, заставляя грудь дрожать, осознала, что ее глаза расширились, а губы растянулись в улыбке, к которой она не имела никакого отношения.
Папочка, - подумала она, - если бы ты мог сейчас видеть свою девочку, ты бы просто охренел.
За массивной дубовой дверью открывалось огромное пространство, и это чертово место кишмя кишело народом. Мотоциклетные фары, подвешенные к балкам, освещали его, как прожекторы. Здесь были байкеры, скинхеды, хиппи прямо из чертовых шестидесятых, мужчины в смокингах и женщины в платьях, которые общались друг с другом и смеялись. Вот мужская татуированная рука коснулась женской груди, украшенной жемчугом. А там стероидные качки, в костюмах для единоборств, и парни, голые, с вялыми членами и до предела исхудавшие. Бокалы с мартини, бутылки пива и косяки, а в углу слева - острый блеск игл. Грубые тюремные татуировки и изящные множественные пирсинги. Повсюду оружие. Пистолеты в наплечных кобурах. Дробовики и автоматы, прислоненные к стене, пока их владельцы бродили, пили и занимались черт знает чем.
Весь первый этаж был полностью разрушен, стены снесены, обнажив грубые опорные балки, которые тянулись на двадцать пять футов до самого потолка - потолка, густо завешенного толстой паутиной из цепей. Через равные промежутки они свисали до пола. Примерно в шести футах от пола, на одной из опорных балок болталась обнаженная брюнетка, подвешенная на веревках, обмотанных вокруг ее запястий и локтей. Она выглядела так, будто была под кайфом, и провисела там уже довольно долго. На ее груди и бедрах виднелись кровавые рубцы, и кровь уже подсыхала. Никто вообще не обращал на нее внимания.
Они пробирались сквозь толпу к бару: сначала Эмиль, за ним она, потом Рэй, а замыкал шествие Билли, идущий за Джанет. Из динамиков гремел какой-то говенный металлический рок. Полы были из длинных и широких полированных досок, ужасно дорогих, как она была уверена. Барная стойка, напротив, была грубой, вырезанной из необработанного дуба, местами с корой, и она тянулась через всю комнату вплоть до открытой лестницы, словно живое существо. Шесть мускулистых парней, которые работали там, были одеты в строгие белые накрахмаленные рубашки и черные галстуки. Прямо напротив бара в открытом каменном очаге, вмурованном в стену, как огромная раскрытая пасть ада, пылал огонь. Ширина очага, должно быть, превышала дюжину футов. Учитывая его размеры, жара от него было немного, только запах дыма.
Она предположила, что только на оплату кондиционирования воздуха в этом месте, вероятно, можно было купить и продать ее саму.
На стенах были нарисованы яркие, примитивные фрески. Она сразу узнала сцены из Откровения Иоанна Богослова. Папочка? Мамочка? Вам бы эта срань очень понравилось! Дракон. Лжепророк. Блудница. Зверь. Женщина в багрянице. Религия? В этом месте? Между фресками висели дюжины блестящих мясницких крюков, заменяя то, что в менее странном месте могло бы быть чучелами лосей, оленей или рысей. Возле одного из них кто-то написал: ТЮРЕМНАЯ КРЫСА. Под другим - МУЖЧИНЫ НЕОБХОДИМЫ БОГАМ.
Неужели?
Рядом с третьим - цифры 666. Она точно знала, что это значит.
Господи, - подумала она, - кто эти люди?
Она взглянула на Джанет. Та выглядела явно нервной и напряженной, ее глаза метались по комнате, словно она ожидала, что кто-то выскочит на нее с тесаком. Бедняжка.
Барменом был опрятно одетый Джабба Хатт[6], обретший плоть.
- "Хайнекен", - сказал Эмиль. - Пять бутылок.
Бармен потянулся к пиву и откупорил бутылки.
- Нам нужна машина, - сказал Эмиль. - Сначала нам нужно где-нибудь переночевать, а завтра нам понадобится машина.