Записка Сталину понравилась. Красный карандаш его начертал: «Правильно. Согласен с Вами». Такого же мнения придерживался и В. М. Молотов. 16 октября в адрес местных органов власти в республиках, краях и областях Советского Союза ушло следующее секретное указание: «Совет по делам Русской православной церкви при Совнаркоме СССР сообщает для сведения, что в тех случаях, когда обновленческое духовенство по своему желанию переходит из обновленческой ориентации в патриаршую сергиевскую церковь, препятствовать не следует. Также не следует препятствовать переходу групп верующих или в целом приходов по желанию верующих из обновленческой в Сергиевскую церковь. Условия приема митрополитов, епископов и священников обновленческой ориентации устанавливает патриарх Сергий и на месте его епископат»[237].
Вопрос о возможности возвращения в лоно православной церкви обновленческого епископата и духовенства обсуждался в Синоде уже в октябре — декабре 1943 года. По мнению патриарха Сергия, наступил тот момент, когда церковь «выходит навстречу блудному сыну и содействует его обращению». Вместе с тем обновленческий епископат не мог рассчитывать на «автоматическое» прощение своих прегрешений перед церковью. Патриарх в своей резолюции, наложенной на одну из многих записок обновленческого архиерея, жестко обозначил суть обновленчества как «самочинного сборища», отколовшегося от святой церкви «и иный алтарь водрузило» (св. Апп. Прав. 31). И не только водрузило алтарь для себя, но и всячески воевало против святой церкви, стараясь отторгнуть за собой церковных овец. Это — грех, который не омывается, по учению Святых Отцов, «даже мученической кровью». Только через раскаяние, осознание этого греха и покаяние, подчеркивал патриарх Сергий, возможно просить «общения со Святой православной церковью»[238].
Тогда же разработаны были правила приема обновленцев. Согласно им каждый из возвращающихся должен был покаяться перед духовником, указанным церковной властью, и отказаться от всех наград, полученных в расколе. Предусматривалось, что те клирики, которые «усмотрены будут содействующими для воссоединения других и поставлены каноническими архиереями, могут быть приняты в сущем сане» и покаяние они должны будут принести до Пасхи 1944 года. Для некоторых из обновленческих деятелей предусматривались и «индивидуальные исключения». Единственным, кто не подпадал под все правила и исключения, был Александр Введенский, который не мог быть принят не только в сане епископа, но и священника, поскольку был трижды женат.
5 ноября 1943 года в зале заседаний Священного синода в Москве был совершен чин приема в Патриаршую церковь первого обновленческого архиерея — архиепископа Михаила (Постникова). Он публично принес покаяние за уклонение в обновленческий раскол. «Придя к сознанию всего совершенного мною, — читал он текст своего покаяния, — я глубоко сожалею, что находился с обновленческой корпорацией, и искренно в этом раскаиваюсь. Ни на какие чины, полученные как награда, я не претендую, я только смиренно прошу принять меня в общение со святою православною церковью, причем заявляю, что всякое сношение с обновленчеством порываю»[239]. Михаил был принят в сане епископа, как рукоположенный еще в 1922 году до возникновения обновленческого раскола.
Через месяц путем покаяния последовали другие обновленческие архиереи: митрополит Корнилий (Попов), архиепископ Андрей (Румянцев), епископ Сергий (Ларин). Покаяния архиереев проходили, как правило, в зале заседаний Синода. Всего его принесли 38 обновленческих архиереев. Покаяние рядового духовенства совершалось келейно — в алтаре храма. Епархии, особо «пораженные обновленчеством», принимались в состав Патриаршей церкви специально назначаемыми патриархией епископами, которые принимали окончательное решение после их тщательной «ревизии». Спустя некоторое время по стране прокатилась волна ликвидации обновленческих общин, возвращения духовенства и верующих в Патриаршую церковь.
Поздней осенью 1943 года Александр Введенский возвращается в Москву из Ульяновска. Он вступил в управление Московской обновленческой епархией и каждое воскресенье служил в немногочисленных обновленческих храмах, проводя пышные богослужения, пользуясь патриаршими почестями, проповедуя, призывая духовенство и паству укреплять церковь. По сложившейся традиции Введенский к годовщине Октябрьской революции направил поздравительную телеграмму в адрес И. В. Сталина. Ответная телеграмма была напечатана в центральных газетах, однако глава государства обращался к Введенскому со словами благодарности не как к церковному деятелю, а как к частному лицу. То был неблагоприятный симптом.