— Пойдите поешьте.
Исав вздрогнул и с трудом разлепил веки. Усталость взяла свое, он задремал.
— Я не голоден, — протирая глаза, ответил молодой человек; затем вскочил, едва успев поймать соскользнувший с колен револьвер.
— Помогите мне сесть, — попросил полковник.
Исав положил оружие на стул, зашел к раненому со спины, обхватил его рукой и аккуратно посадил.
— Пуля даже не была целой, — проворчал Арнольд.
От доктора Сентера Исав знал, что в ранении полковника повинна рикошетная пуля.
— Прежде чем попасть в меня, она обо что-то ударилась и раскололась. Потеряла треть, сплющилась, а потом пробила ногу. Прямо над башмаком.
Полковник стянул простыню и глянул на повязку, словно хотел убедиться, что бинты все еще на месте. Затем снова укрылся.
— Доктор не сказал, долго мне здесь валяться?
— От четырех до шести недель.
Арнольд выругался.
— Долго. Дайте мне неделю, и мы снова пойдем в наступление.
— Вам еще повезло, что нога цела, — сказал Исав. — А ведь речь шла об ампутации. Так считало большинство врачей. Но доктор Сентер им не позволил.
Арнольд воспринял эту информацию крайне серьезно. По-видимому, с ним об ампутации никто не говорил.
— Молодец, Сентер, — похвалил он. Затем улыбнулся: — Полагаю, доктор сейчас наслаждается.
— Не понял.
— Наконец-то он занят серьезным делом. Раны. Операции. И всякое такое. Не идет ни в какое сравнение с Великим Волоком, где все, что у него было, это сотня стонущих от дизентерии мужчин.
Арнольд и Исав рассмеялись.
Несколько минут полковник оценивающе изучал молодого человека: взъерошенные волосы, заросший щетиной подбородок, покрытые грязью башмаки. И наконец изрек:
— Вы оказались совсем другим человеком.
— Простите за прямоту, сэр, но вам давно пора было с этим разобраться.
Арнольд кивнул головой и вновь засмеялся.
— Предубеждение, — пояснил он. — Чистой воды предубеждение. Раньше я преследовал всех лоялистов. Они, кстати, даже внешне были похожи на вас. Это сходство становится разительным, если сравнить вас с вашим братом-близнецом. Он грубоватый, со складным, сильным телом, тогда как вы более рыхлый, полный. Ваши руки никогда не знали мозолей. — Арнольд сел ровнее. — Поразительно, что может сделать с мужчиной небольшая прогулка по лесам Мэна.
Исав вытянул руки и взглянул на свои ладони. Удивительно, они и впрямь выглядели так, будто принадлежали Джейкобу — жесткие и мозолистые. Ну и конечно, суровая, голодная жизнь, которую он вел в последнее время, не могла не сказаться на его весе.
Арнольд запрокинул голову и уставился в потолок. Ему хотелось поговорить.
— То, что я поначалу испытывал к вам неприязнь… Это чувство уходит корнями в прошлое и не связано с нынешними политическими разногласиями. Вы напомнили мне меня самого. В юности я себя не любил. Я был трусом. — Он приподнял голову и взглянул на Исава. — Удивлены?
— Я был с вами в экспедиции, видел, как вы, раненый, держались под огнем… Да, должен признаться, меня это удивляет.
Арнольд расплылся в широкой улыбке; он откровенно наслаждался словами Исава.
— Был! — настойчиво повторил он. — До пятнадцати лет я был трусом, и ненавидел себя за это. Вечно изощрялся в глупых трюках — пытался доказать самому себе, что я храбр. — Арнольд снова вперил свой взгляд в потолок и принялся вспоминать: — Однажды я прыгнул на вращающиеся лопасти водяного колеса. О, как я цеплялся за свою драгоценную жизнь, когда меня, перепуганного до смерти, затянуло под воду, протащило под колесом, а затем подняло наверх. — Он сделал паузу, дожидаясь, пока в памяти всплывут другие образы. — А еще я, пытаясь произвести впечатление на мальчишек и девчонок, с разбегу перепрыгивал через груженые телеги на центральной улице. Да!.. — Прежде чем продолжить свой рассказ, он выпрямился и глянул на Исава. — Как-то раз в День благодарения[35] весь Норвич собрался на печеные бобы. Так вот, мы с дружками стащили где-то около порта бочонки с дегтем. Пока все наслаждались обедом, мы подожгли деготь на вершине горы Бин. Отличное было зрелище! — Арнольд засмеялся. — Но, само собой, констебль смотрел на это иначе. Он полез на гору. Ребята сбежали, а я остался отражать нападение: размахивал курткой, будто саблей, безостановочно молол всякую чушь, что-то напыщенно выкрикивал! Словом, вел себя как сумасшедший.
35
День благодарения — праздник в память о первых поселенцах, высадившихся в 1620 г. на побережье Новой Англии и основавших колонию Новый Плимут. Отмечается в последний четверг ноября.