— Те, к кому ты меня вез?
— Ja.
— Кто они? Назови имена. Ну!
— Я не знаю имен! У всех нас кодовые имена — номера и буквы.
— А тебя как зовут? — Дру нагнулся к парню и прижал дуло пистолета к его руке. Он все так же сжимал колено, из которого текла кровь.
— Эрих Хауэр, клянусь, так меня зовут!
— Назови свое кодовое имя, Эрих, или прощайся со своими руками и ногами.
— C-Zwolf, то есть Це-двенадцать.
— Ты говоришь по-английски куда лучше, когда не напуган до смерти, приятель... И куда же ты меня вез?
— Через пять-шесть авеню отсюда. Ориентиром мне должны служить Scheinwerfer...
— Что-что?
— Фары. В узенькой улочке слева.
— А ну не двигайся с места, маленький Адольф! — Лэтем поднялся и боком пошел к дверце машины; направив на немца дуло пистолета.
Неловко опустившись на переднее сиденье, он сунул левую руку под приборную доску и нащупал телефон, напрямую соединенный с посольством. Поскольку передающее устройство помещалось в багажнике, Лэтем надеялся, что телефон работает. Быстро взглянув на аппарат, он четыре раза нажал на «ноль» — сигнал чрезвычайного положения.
— Американское посольство, — послышался голос Дурбейна. — Пленка включена, говорите!
— Бобби, это Лэтем...
— Я знаю, ты у меня на мониторе. Почему четыре нуля?
— Мы в ловушке. Меня собирались прикончить нацистские призраки. Шофера подменили — кто-то в транспортном отделе спалил меня. Проверь всю это службу!
— О Господи, ты в порядке?
— Еще не совсем пришел в себя: мы разбились, я ранил бритоголового.
— Ладно, ты у меня на мониторе. Сейчас вышлю патруль...
— Ты точно знаешь, где мы?
— Конечно.
— Пришли два патруля, Бобби, один вооруженный.
— Ты что, спятил? Это же Париж, Франция!
— Я нас прикрою. Это приказ К.О. В пяти или шести кварталах к югу отсюда, в боковой улице слева стоит машина с зажженными фарами. Надо захватить эту машину вместе с людьми!
— Кто они?
— Кроме всего прочего, те, кто собирался меня прикончить... Бобби, не теряй времени, действуй!
Лэтем бросил трубку и направился к Эриху Хауэру, немецкому солдату, который, хочет он того или нет, наведет их на след сотни других — в Париже и за его пределами. Лекарственные препараты развяжут ему язык, и это чрезвычайно важно. Дру схватил Эриха за ноги, и тот заорал от боли.
— Gefallen![27]
— Заткнись, свинья! Теперь ты мой, ясно? Если заговоришь — облегчишь свою участь.
— Я ничего не знаю, кроме того, что я — Це-двенадцать. Что же еще вам сказать?
— Мало! Мой брат отправился искать таких же ублюдков, как ты. Он убеждал меня, что это последние прокаженные, и я верил ему. Поэтому ты скажешь мне больше, гораздо больше, прежде чем я прикончу тебя. Клянусь, мерзавец, ты пожалеешь, что встретил меня!
Внезапно из пустынной темной улицы вылетел большой черный седан. Шины взвизгнули на повороте. Чуть притормозив, он открыл огонь — смертоносный шквал огня, сметающий все на своем пути.
Лэтем попытался оттащить нациста под прикрытие бронированной машины, но спастись мог только один из них. Едва седан умчался, Лэтем подбежал к Эриху. Изрешеченный пулями, он лежал в луже крови. Единственный, кто мог ответить хотя бы на несколько вопросов, был мертв. Где искать другого, и долго ли придется искать?
Глава 3
Чуть светало, и ранняя заря забрезжила на востоке, когда измученный Лэтем поднялся в лифте на пятый этаж. Здесь, на рю дю-Бак, была его квартира. Обычно он пользовался лестницей, считая это полезным для здоровья, но сейчас у него слипались глаза. С двух до половины шестого утра он выполнял дипломатические формальности, а также пытался добиться встречи с Клодом Моро, главой всемогущего тайного ведомства, именуемого Вторым бюро. Снова позвонив Соренсону в Вашингтон, он попросил его связаться, несмотря на поздний час, с шефом французской разведки и убедить его немедленно приехать в американское посольство. Моро оказался лысеющим мужчиной среднего возраста и среднего роста. Он выглядел таким крепышом в своем плотно облегающем костюме, словно большую часть дня занимался тяжелой атлетикой. Чувствуя, что обстоятельства выходят из-под контроля, он беззаботно, с чисто галльским юмором, шутил. А именно такую ситуацию предвещало неожиданное появление разъяренного и испуганного Анри. Брессара, первого секретаря министерства иностранных дел Французской республики.
— Что за чертовщина здесь происходит? — спросил Брессар, войдя в кабинет американского посла и с удивлением увидев там Моро. — Привет, Клод, — сказал он, переходя на французский. — Признаюсь, меня не слишком ошеломило то, что вы здесь.