— En anglais[28], Анри. Мсье Лэтем нас понимает, но посол пока на уровне Берлица[29].
— А, американский дипломатический такт!
— Это я как раз понял, Брессар, — сказал Дэниел Кортленд, посол США, сидевший за своим письменным столом в халате и домашних туфлях, — и я продолжаю изучать ваш язык. Откровенно говоря, я предпочел бы получить назначение в Стокгольм, поскольку свободно владею шведским, но другие решили иначе. Так что придется вам с этим смириться, как и мне — с вами.
— Простите, господин посол. Ночь выдалась тяжелая... Я пытался дозвониться до вас, Дру, но, услышав автоответчик, решил, что вы все еще здесь.
— Я должен был вернуться домой час назад. Но вы-то почему здесь? И почему хотели видеть меня?
— Все изложено в отчете Сюртэ. Я настоял на том, чтобы полиция вызвала спецслужбу...
— А что случилось? — прервал его Моро, приподняв бровь. — Едва ли твоя жена перешла в стан врагов. Кажется, вы расстались друзьями.
— Мне меньше всего хотелось бы, чтобы она была в этом замешана. Люсиль — хитрая стерва, но отнюдь не глупа в отличие от этих людей.
— Каких людей?
— Высадив здесь Дру, я поехал к себе, на авеню Монтень. Как вам известно, мое положение позволяет мне парковать машину перед домом. К моему удивлению, обычное место оказалось занятым, и главное — что особенно возмутило меня — поблизости было несколько свободных мест. Затем я увидел, что в припаркованной машине сидят двое, и шофер разговаривает по телефону. Между тем было два часа ночи, а шоферу, припарковавшему в этом месте машину без правительственного номера или эмблемы Кэ-д'Орсей на ветровом стекле, грозит штраф в пятьсот франков.
— Ты, как всегда, преподносишь событие с дипломатическими увертками и недоговоренностями, — заметил Моро, одобрительно кивнув головой, — но, пожалуйста, Анри, отвлечемся от нанесенного тебе оскорбления и перейдем к тому, что произошло!
— Эти мерзавцы открыли по мне огонь!
— Что? — Лэтем даже подпрыгнул в кресле.
— Вы же слышали! Моя машина, конечно, защищена от таких нападений, поэтому я быстро отвел её назад, а затем врезался в них и прижал их к кромке тротуара.
— А потом? — воскликнул, вставая, посол.
— Двое мужчин выскочили из машины и убежали. Я позвонил в полицию и потребовал оповестить о случившемся Сюртэ.
— Поразительно, — тихо произнес удивленный Лэтем. — Вы врезались в них, когда они открыли огонь?
— У меня же пуленепробиваемое стекло.
— Поверьте, это не стопроцентная гарантия — даже жилеты.
— Разве? — Брессар побледнел.
— Ты совершенно прав, Анри, — сказал Моро. — Твоя бывшая жена провела бы эту операцию более эффективно. А теперь, может, немножко успокоимся и обмозгуем, что дал нам поступок нашего храбреца? У нас есть машина с номерным знаком и, без сомнения, несколько десятков отпечатков пальцев, которые мы немедленно передадим Интерполу. Низкий поклон, Анри Брессар.
— Есть пули, которые могут прошить пуленепробиваемый автомобиль?..
Связь происшедшего с самоубийством Жоделя и последовавшей за ним встречей в доме Виллье была слишком очевидной. Поскольку и Лэтем подвергся нападению, следовало принять определенные меры: сотрудники Второго бюро будут двадцать четыре часа в сутки охранить и Брессара и Лэтема, француза — открыто, Лэтема — незаметно, подчиняясь его указаниям. Машину Второго бюро без опознавательных знаков поставят напротив дома Дру, пока ее не сменит другая. И наконец, Жан-Пьеру Виллье, которого тоже будут охранять, ни под каким видом не разрешат рыскать по злачным кварталам Парижа в поисках дружков его отца.
— Я сам разъясню ему это, — сказал Моро. — Виллье — гордость Франции!.. Вдобавок моя жена убьет меня или заведет любовников, если по моей вине с ним что-то случится.
Подозрения насчет служащих гаража посольства вскоре подтвердились. В ту ночь дежурил никому не известный диспетчер, которого наняли на ночную смену по представленным им рекомендациям. Он исчез через несколько минут после того, как машина с Лэтемом отъехала от подъезда на авеню Габриель. Значит, нацисты завербовали в Париже американца, говорящего по-французски.
В предрассветные часы анализировали сложившуюся ситуацию, решая вопрос о том, на кого обратить главное внимание. Моро и Уэсли Соренсон долго вели переговоры по непрослушиваемой линии. Эти специалисты по разведке глубокого залегания, профессионалы с огромным практическим опытом в самых темных делах, наметили план тайной слежки. Дру одобрил их план. Он тоже был профессионалом, может, и не таким холодно рассудительным, как его брат Гарри, но умеющим еще оперативнее принимать решения и использовать физические возможности. Моро же и Соренсон — мастера по части тайного внедрения — пережили кровавые расправы с разведчиками во времена «холодной войны» и остались целы. Лэтему было чему у них поучиться. Тем более что они определяли план его действий.