— Она работает медсестрой в тамошней больнице, а иногда ее посылают трахаться с каким-нибудь братом арийцем, чтобы производить новые «ростки будущего». Она наблюдала за вами, видела, как вы складывали бумажки и зашивали в одежду...
— Но как же ей это удалось? — прервал его Лэтем-Лесситер.
— В ваших комнатах установлены скрытые камеры.
— А как она сообщила об этом вам?
— Всем «росткам будущего» разрешено — даже приказано — поддерживать связь с родителями или родственниками и сообщать им всякие небылицы, объясняющие их отсутствие. Оберфюреры боятся, что без таких объяснений все выяснится, как было с вашими американскими сектами, которые пытались забаррикадироваться в горах и долинах. И вот наша медсестра связалась со своими «родителями» и с помощью кода сообщила, что американец готовится бежать — срок неизвестен, но намерение не оставляет сомнений.
— Мне удалось уйти благодаря эвакуации — только и всего.
— Так или иначе вы здесь, на пути в Бургенхаузен. Там из нашей скромной штаб-квартиры вы сможете связаться с кем захотите. Понимаете, мы — антинейцы.
— Кто-кто?
— Мы антиподы Каракаллы, убившего двадцать тысяч римлян, которые, по свидетельству историка Дио Кассия, выступили против его деспотического правления.
— Я слышал о Каракалле и о Дио Кассии тоже, но все же не понимаю вас.
— Стало быть, вы плохо знаете римскую историю.
— Ошибаетесь.
— Ну хорошо, переведем это в другой, современный контекст, ja?
— Как вам угодно.
— Наше название по-английски произносится антиниос, ja?
— О'кей.
— Замените «ниос» на «неос», о'кей?
— Так.
— Что получилось? Антинеос, так? Антинеонацисты. Вот кто мы!
— Почему же вы скрываетесь под таким непонятным названием?
— А почему они скрываются под именем «Братство»?
— Да как это связано?
— Скрытности должна противостоять скрытность!
— Но почему? Вы же легальная организация.
— Мы сражаемся с нашими врагами на земле и под землей.
— Я был среди них, — сказал Гарри Лэтем, откидываясь на спинку сиденья. — И все равно я вас не понимаю.
— Почему вы ушли? — спросил Дру у Карин де Фрис, узнав номер ее телефона в службе безопасности.
— Мы ведь обо всем поговорили, — ответила она.
— Осталось много неясного, и вы это знаете.
— Проверьте, пожалуйста, мое досье, и если вас что-то смутит, сообщите об этом.
— Не мелите ерунду! Гарри жив! Пробыв три года в мышеловке, он вырвался на свободу и возвращается!
— Mon Dieu! Вы и представить себе не можете, как я рада, какое это для меня облегчение!
— Вы ведь все время знали, чем занимался мой брат, верно?
— Не стоит обсуждать это по телефону, мсье Лэтем. Приходите ко мне домой на рю Мадлен. Дом двадцать шесть, квартира пять.
Дру сообщил адрес Дурбейну, накинул пиджак и помчался к машине Второго бюро без опознавательных знаков, теперь постоянно сопровождавшей его.
— Рю Мадлен, — сказал он. — Номер двадцать шесть.
— Неплохое место, — отозвался шофер.
Когда Лэтем увидел квартиру на рю Мадлен, облик Карин показался ему еще более загадочным. Эта большая, со вкусом обставленная квартира с прекрасной мебелью, драпировками и картинами явно превышала возможности сотрудницы посольства.
— Мой муж был человеком состоятельным, — сказала Карин, заметив удивление Дру. — Он не только прикидывался торговцем бриллиантами, но действительно занимался этим со свойственным ему elan[37].
— Видимо, он был незаурядным человеком.
— Не просто незаурядным, а одаренным, — сказала де Фрис. — Садитесь, пожалуйста, мсье Лэтем. Не хотите ли чего-нибудь выпить?
— Поскольку в том кафе, куда вы пригласили меня, давали только кислятину, я с благодарностью принимаю ваше приглашение.
— У меня есть шотландское виски.
— Тогда я принимаю ваше приглашение с восторгом.
— Очень рада. — Де Фрис подошла к зеркальному бару. — Фредди всегда говорил, что в доме должно быть четыре вида напитков. — Она сняла крышку с ведерка со льдом и достала бутылку. — Красное вино комнатной температуры, белое охлажденное вино — крепленое и сухое хорошего качества, а также шотландское виски для англичан и бурбон для американцев.
— А как насчет немцев?
— Любое пиво — они, говорил он, пьют всякое. Но Фредди, как я упоминала, был крайне пристрастен.
— Но он наверняка знал и других немцев.
— Naturlich. Он утверждал, что они лезут из кожи вон, подражая англичанам. Виски — подразумевается шотландское, безо льда, хотя немцы предпочитают со льдом. — Она подала Дру стакан и указала на кресло. — Садитесь же, мсье Лэтем, нам надо кое-что обсудить.