– Адриан Плюта, господин, – подсказала Мира, и упомянутый начальник приподнялся на стуле.
– Благодарю, Мира. Итак, уважаемый Адриан, мне доложили, что мастерская заключила договор на поставку коленных суставов тяжёлых бронеходов для четвёртого механического завода…
– Да, господин Кеннер, – проблеял обильно потеющий толстяк.
– Договор подразумевает очень серьёзные штрафные санкции за задержку поставок, но при этом у мастерской отсутствует лицензия на поставки по военным подрядам.
– Господин Горан заверял, что лицензия будет получена вовремя, – пояснил Адриан.
– Однако она так и не получена, и это получение по непонятным причинам задерживается.
– Господин Горан собирался обратиться в суд.
– Который, скорее всего, растянется на годы. И все эти годы мастерская будет платить штрафы за непоставку!
– Извините, господин Кеннер, я обращал внимание господина Горана на этот момент, но мне было приказано оформить договор.
– Вот как…
Я задумался. Что-то Горан Ивлич начинает вызывать у меня сомнения. Можно заключить договор с расчётом на получение в разумный срок лицензии, но нужно быть полным идиотом, чтобы при этом соглашаться на штрафные санкции. Горан идиотом определённо не выглядит, и что-то здесь не вяжется.
– Ну что же, я жду от вас подробный доклад по этому договору. Мне нужна полная история вопроса со всеми малейшими деталями.
– Будет сделано в кратчайшие сроки, – заверил Адриан.
Я уставился на Глеба Родина.
– К главному инженеру у меня тоже имеются вопросы…
Совещание шло своим чередом.
Стукнула дверь, и я оторвал глаза от бумаг, с которыми уютно расположился в кресле. Ленка заглянула в комнату и, увидев меня, решительным шагом подошла ко мне. Отняв у меня бумаги, она переложила их на журнальный столик, а затем, аккуратно подобрав юбку, уселась ко мне на колени.
– Хочешь новый дирижабль? – сразу же догадался я.
– Что? – растерялась Ленка. – Какой ещё дирижабль?
– Ну, для того чтобы купить новый самобег или какие-нибудь блестяшки, я тебе совсем не нужен. Стало быть, речь пойдёт о чём-то посерьёзнее.
– Ты что, считаешь меня меркантильной? – оскорбилась она.
– Значит, не дирижабль, – вздохнул я. – Ну ладно, можешь выкладывать. Я уже ко всему готов.
– Какие у тебя планы на выходной?
– В принципе, ничего неотложного, – честно ответил я.
– Я хочу сходить с тобой на выставку, – заявила она, предварительно меня поцеловав.
Судя по серьёзности подхода, выставка непростая. Надеюсь, там не авангардное искусство, где демонстрируются кучки экскрементов и прочее в таком роде. Хотя в этом мире искусство вроде бы ещё не успело развиться до таких высот.
– … а потом нам с тобой надо пройтись по бутикам, – добавила она. – Нужно подобрать тебе рубашки и ещё чего-нибудь, ты у меня что-то совсем обносился.
Надо же, а я и не подозревал, что хожу в обносках, и мне нечего надеть. Хотя в нашей гардеробной мой уголок по сравнению с Ленкиной частью смотрелся очень скромно, но всё-таки это было далеко не две полки в шифоньере.
– А что за выставка-то? – спросил я с опаской.
– Выставка как выставка. Называется «Новые тенденции в современной живописи».
– Вообще-то, я человек замшелый, и очень боюсь всего нового, – я и сам понимал, что эта попытка увильнуть выглядит довольно жалко.
– Кени, ну пожалуйста, – она ещё раз поцеловала меня, и я сдался.
Выставка новых тенденций проходила в Центре современного искусства – большом модерновом здании на набережной Плотницкого[8] ручья. Построили его не так давно, и существовал он практически полностью за счёт бюджета княжества. Молодым неимущим художникам и скульпторам там бесплатно предоставляли небольшие мастерские, хотя по правде говоря, большей части из них я пожалел бы и закутка в подвале. В Центре постоянно проходили разные выставки, и некоторые из них действительно стоило посетить. Как-то раз к нам добралась даже выставка графики из Нихона. Встретили её без особого восторга – Фудзи, сакура, люди в странных одеждах с плоскими узкоглазыми лицами, – для нашей избалованной публики всё это выглядело довольно чужеродно. Да и сам стиль графики, который в нашем мире впоследствии дал начало аниме, слишком уж сильно отличался от привычного масла или хотя бы акварели. Но мне выставка понравилась – я-то прекрасно знал, чего ждать, и сюжеты японской жизни были мне достаточно понятны.
Собственно, я не врал, говоря о своей замшелости – к так называемому современному искусству я и в самом деле отношусь очень насторожённо. Впрочем, критиковать и высказывать свои замечания я не собирался – по большому счёту, вопросы искусства были мне довольно безразличны, и затевать с женой споры по такому ничтожному поводу я не видел ни малейшего резона.
8
8 – Плотницкий ручей – древнее название речки на правобережье Волхова, которая в нашем мире позже стала называться Фёдоровским ручьём.