«Павел I отправился освобождать Костюшко[93] и его товарищей по заключению. Император особенно милостиво отнесся к польскому патриоту и сказал ему, что будь он, Павел, на Престоле, то никогда бы не дал согласия на раздел Польши; что он считал этот акт несправедливым, но теперь, раз он уже совершился и имеет международное значение, он принужден считаться с существующим фактом». Случилось это событие 16 ноября, через десять дней после воцарения.
Только милостивыми словами дело не ограничилось. Все польские арестанты получили свободу. Император лишь просил, чтобы они дали слово не воевать больше с Россией. Слово они это дали, но вырвавшись на свободу, не чувствовали себя связанными моральными обязательствами. Тот же Костюшко, когда Павлу стало известно, что он намеревается уехать в Америку, получил от Императора огромную сумму денег — 60 тысяч рублей, карету, и роскошную соболью шубу. Эти щедрые подарки, как элегически заметил Чарторыйский, он «вынужден был принять», но они его «угнетали». Оказавшись же в Северной Америке, Костюшко прислал Императору грубое письмо, уведомляя, что «возвращает» подаренные деньги.
Были амнистированы и русские подданные, находившиеся в заточении по воле Екатерины II. Самыми известными среди них были: А. Н. Радищев (1749–1802) и Н,И. Новиков (1744–1818). Первый был сослан в 1790 году в далекий Илимск за свою книгу «Путешествие из Петербурга в Москву», а второй — осужден в 1792 году на заточение в Шлиссельбургскую крепость за издание литературы «масонского направления».
Были освобождены и другие лица, в том числе и И. В. Лопухин (1756–1816) — известный масон, член масонского «Дружеского общества» и, как «сообщник» Новикова, арестованный и высланный из столицы в 1792 году. 4 декабря Лопухин был принят Императором, и об этой встрече Лопухин написал, что Император «имел такой дар приласкать, что ни с кем всю мою жизнь не был я так свободен при первом свидании, как с сим грозным Императором». Опальный масон был сделан адъютантом Императора, но вскоре он перессорился со всем окружением Павла Петровича, который, сделав его сенатором, исключил из круга близкого общения.
В числе прочих помилованных был выпущен из Петропавловской крепости и известный монах-прорицатель Авель (Васильев, 1755–1841). Крестьянин Тульской губернии, он обладал чудозримым даром; все его мысли и чувства с детства были устремлены на божественное исудьбы Божии. Странствовал по России, потом принял послушание в Валаамском монастыре, затем подвизался в других обителях. Когда пребывал в Николо-Бабаеве ком монастыре Костромской епархии, то написал книгу, в которой предсказал год и день кончины Екатерины II. По тем временам это было неслыханное «надругательство», о котором стало известно в Петербурге и дошло до самой Императрицы. Авеля в кандалах препроводили в столицу; здесь он был заключён в тюрьму, где просидел более года. Павел Петрович освободил Авеля и имел с ним беседу, которая воспроизводится в нескольких редакциях, весьма разнящихся друг от друга.
Затем Авель нашел приют в келье Александро-Невской лавры, куда к нему начали стекаться богомольцы всех званий и чинов. Не обретя желанного уединения, Авель отбыл обратно на Валаам, там написал новую книгу, предсказал насильственную смерть Императору Павлу. В кратком изложении пророчество, обращенное к Императору, звучало следующим образом: «Царства твоего будет все равно, что ничего: ни ты не будешь рад, ни тебе рады не будут, и помрешь ты не своей смертью».[94] За год до убийства Императора пророчествующий монах был снова доставлен в Петербург и заточён в Петропавловскую крепость…
Несмотря на многообразные ритуальные, церемониальные и прочие обязанности, законотворческая деятельность Императора не прерывалась ни на один день. Причём особое внимание было уделено тому, чтобы все распоряжения, не только письменные, но и устные, считались законодательными нормами, подлежащими обязательному исполнению. По этому поводу 13 ноября появился Указ, гласивший: «Государь Император указать соизволил, чтобы отдаваемые в Высочайшем Его присутствии приказы при пароле (на вахтпарадах, при разводе караулов. — А. Б.) как о производствах, так и о прочем, считались Именными указами».
93
Костюшко Тадеуш (1746–1817), польский политический деятель, руководитель борьбы с Русской армией в 1794 году. Был ранен в октябре того года, взят в плен и заключён в нижнем этаже Мраморного дворца, бывшей резиденции князя Г. Г. Орлова на Дворцовой набережной Петербурга. После освобождения в 1796 году Костюшко уехал в США, в 1798 году вернулся в Европу и до конца жизни выступал за независимую Польшу.
94
Эти слова, как и другие вещие предсказания, воспроизводятся в различных изданиях по-разному, как и форма их оглашения, В одних случаях ссылаются на прямую речь при беседе Царя и монаха, в других — на некий письменный текст книги, оригинал которой до наших дней не сохранился.