Василиса Осиповна сидела на кухне, наблюдала длящееся время, пила чай. Ленинградский фарфоровый завод. Эдуард Михайлович Криммер. Художник-фарфорист, очень неплохой. Форма и роспись как единое целое. Синее. Золотое. Гранаты. Кружевной воротник пузатого чайника. И крышка с золотым кольцом. Обручальным. Когда Василиса Осиповна была девочкой, а мама еще столько не болела, она просовывала безымянный пальчик в колечко, примеряла. Кольцо всегда было ей велико. Не в пору. Даже чайник знал: замужество не для девочки Василисы. Не всем нужно выходить замуж. Не все хотят играть в этот пошлый мещанский миф. Ты, Василиса, никогда не захочешь. Василиса Осиповна поднесла белую кружевную фарфоровую чашку к губам, сделала глоток. Крепкий. Английский. Сережа привез из Лондона, из командировки. Fortnum & Mason. Дарджилинг. Индийский бленд. Из Гималаев. Не имеет ничего общего с крашеным советским мусором. В каждом аккуратно свернутом янтарном листочке вкуса больше, чем в целой пачке со слоном.
Василиса Осиповна окинула себя взглядом в зеркале. Зеркало Сережа достал великолепное. Начало XX века. Франция. Дуб. Сережа купил им с Полиной квартиру в новом доме, но мебель она выбирала сама, антикварную, по каталогам. Сережа все привез. «Ну ты, Вася, задала мне задачку! — Сережа весь светился, когда грузовик прибыл из Европы, доехал. — Вась, тьг смотри, даже ничего не разбили!» Василиса Осиповна не ставила перед Сережей легких задач. Ставила задачи на вырост. Сережа всегда с ними справлялся. Он был очень талантливый ребенок. Как и Полина, его дочь. Порода. Василиса Осиповна воспитала из брата достойного человека. И из племянницы воспитает. «Помни, Полина, жалеть себя последнее дело. Недостойное. Унизительное. Тебя самой недостойное. Уважение к себе основа всего. Сопли прошлого постоянно не пережевывай — подавишься. Было и было».
Из французского зеркала на Василису Осиповну, как всегда, смотрела красивая седая женщина. Пятьдесят два года. Не старше. Не младше. С молодиль-ными яблочками Василиса Осиповна не заигрывала.
Старела, как и жила, с достоинством. Ее раздражало и глупое желание однокурсниц в институте казаться старше, чем они есть, и постыдное желание ее нынешних ровесниц казаться моложе. «Нет, Соня, это платье тебя не молодит, ты выглядишь ровно на свой возраст. Как и в любом другом. Да, только я скажу тебе правду».
Короткая французская стрижка. Короткая челка, обручем подхватывающая высокий лоб. Василиса Осиповна презирала женщин, которые после сорока ходили с длинными волосами. Вспоминала Галину Волчек из «Русалочки». Морщилась. Длинные волосы хороши на молодых девушках. Да и то не всегда. Ее Полина с короткой прической Твигги самая модная и в школе, и на фабрике — везде.
Черная водолазка. Кашемир. Черные прямые брюки три четверти. Одри Хепбёрн никогда не переставала быть ролевой моделью Василисы Осиповны. Единственная актриса, встретившая старость на равных. С достоинством. На любимую в молодости Катрин Денёв смотреть жутко. Какая пошлость!
Василиса Осиповна любила лаконичные дорогие украшения. Массивный голубой кулон на серебряной цепочке. Серебряные серьги. Черные туфли-лодочки с бантами. Василиса Осиповна повернулась боком, посмотрела на себя в зеркале, нахмурилась. Лишние сто граммов. Вчерашний поздний ужин с Полиной. Сегодня нужно посидеть на гречке. Восстановить баланс.
— Вася, я открою, это ко мне! — В дверь позвонили, Полина побежала открывать.
Хорошо, что у Полины появилась подружка. Девочка с фабрики. По рассказам Полины, воспитанная, порядочная, из семьи инженеров. Какие-никакие, а тоже интеллигенты. Но подружка — это хорошо, очень хорошо. Полина до болезни дружила только с мальчиками. Вернее, они с ней дружили. Были влюблены. Племянница у нее очень красивая. Правильные черты лица. Большие материнские глаза. Их с Сережей греческий нос. Василиса Осиповна против дружбы с мальчиками и поцелуев в подъездах ничего против не имела. В дружбу с девочками она все равно не верила. Пять лет на инязе, десять лет в женской редакции — папка без названия. Василиса Осиповна делала выводы. У нее вот тоже не было подруг. И что? Сожалела она об этом? Pas du tout[26]. Так бы все и оставалось, если бы не вмешался Аркадий Львович, светило психиатрии. Когда выписывал Полину из стационара, прописал четкий график, регулярные физические нагрузки, тактильный контакт и социализацию: «Да, Василиса Осиповна, Полине нужно общаться с девочками ее возраста. Регулярно».