Особенно тяжко приходилось с октября по декабрь, когда от этих заморских праздников спасу не было. Они там в своей Америке не работают совсем, только празднуют. Тетя Света не успевала украшения в холле и актовом зале менять. День учителя. Хеллоуин. Сэнксгивинг. Кристмас. А ей потом все выметай! Паутина, фантики, кукуруза. Никого в очередь на швабру не стояло что-то. Всем бы только поплясать. А у тети Светы и так дел невпроворот: сменку проверь, полы вымой, учебники всем раздай, оплату собери, заболевших обзвони, новичков оформи, учителям зарплату вовремя выдай. Директор строго следил, чтобы с зарплатой никогда не было задержек. «Голодные безработные люди — это кадры для диктатуры, Светлана Сергеевна», — цитировал директор Рузвельта. «Куда черт не успеет, туда Светку пошлет», — цитировала тетя Света саму себя. Тетя Света посмотрела на пока еще чистый, блестящий пол. Может, пленкой застелить, чтоб не заляпали?
Любимым моментом тети-Светиного рабочего дня был звонок на урок. Дети расходились по классам. Фабрика пустела. Никто ее не дергал. Тетя Света разводила две ложки растворимого кофе, добавляла ложку сахара, доставала никогда не иссякающий пакет конфет: «Халва в шоколаде», «Грильяж», «Каракум». Хоть кондитерские фабрики не развалили, слава тебе господи. Садилась наконец на лавочку, вытягивала ноги, грызла грильяж, восстанавливала силы. Тетя Света ела много сладкого и не толстела. «Счастливая у тебя конституция, Светка», — говорили подруги. «Ты с мое поработай в три смены, у тебя тоже будет счастливая», — думала тетя Света, но подругам не возражала. Пусть хоть этому позавидуют. Болыне-то, по сути, завидовать нечему. Мужа у нее не было. Она его сама выперла, когда Женьчику пять лет было, на фиг он такой нужен, хуже малого ребенка. И правильно сделала, что выперла. Он совсем спился через два года. Хоть хоронить не пришлось. Они жили с мамой, ждали возвращения Женьчика из армии, полгода всего осталось. Тетя Света зачеркивала на настенном календаре с Аллой Пугачевой дни до окончания Женьчиковой службы. Пугачева улыбалась: «А знаешь, все еще будет, южный ветер еще подует!»[37] Женьчику повезло, командир организовал в их части подпольное производство водки, и Женьчика в горячую точку не послали. Женчик хорошо в школе в химии разбирался, дай бог здоровья химичке их, Татьяне Родионовне, святая женщина. Тетя Света на Женьчиковы десять лет в лепешку разбилась, спала по четыре часа, но рижский набор юного химика достала! Самый большой, триста опытов, с пробирками, стеклянными воронками, чашечкой для выпаривания, пипетками, штативом и целым набором химикатов, от медного купороса до нашатырного спирта. Женьчик и вулкан соорудил, и клей из творога и нашатырного спирта смешал, и крахмал в сахар преобразовал. Волшебник!
— Светлана Сергеевна, как вы тут все красиво украсили! — Маргарита Антоновна наклонилось к тети-Светиному уху, приобняла за плечи цепкими холодными пальцами, как железной хваталкой из игрового автомата. Маргарита Антоновна ходила по фабрике кошкой, бесшумно, будто не по плитке, а по мху. Тетя Света оглянулась. Маргарита Антоновна улыбалась ей ровными белыми зубами. Нерусскими. У русских таких зубов не бывает. Тетя Света всегда зачем-то про себя считала зубы Маргариты Антоновны, когда с ней разговаривала. Сама не знала почему. Двенадцать снизу. Двенадцать сверху. Ненормально, когда так рот открывается. У тети Светы перед зеркалом, когда она очень старалась и губы растягивала, как на приеме у стоматолога, было видно по восемь. А в нормальной расслабленной улыбке и то по шесть.
— Да это же девочки наши, Маргарита Антоновна. — Тетя Света развела руками, надеясь, что Маргарита Антоновна ослабит хватку, но Маргарита Антоновна не ослабила. — Дымова тут после уроков… Я уж ушла. Это она все скакала, вешала.
— Дымова? — Маргарита Антоновна крепче сжала тети-Светины плечи.
<Что ж у этих американцев руки на месте не держатся, — подумала тетя Света. — Всех трогают постоянно».
— Вот как. А кто у нас Дымова?
— Ну, девчонка курносая, рыженькая, активная очень, хорошенькая, Глаша, у мужа вашего в группе… Да вы ее знаете. Они с Лугиной. Высокая такая… С короткой стрижкой. — Тетя Света потрясла руками у головы, изобразив короткую прическу, и наконец вырвалась из хватки Маргариты Антоновны. — К Хеллоуину тут все украшали. Разве не помните? И ваша там была тоже, как ее, Богданова, толстенькая такая. — Тетя Света надула щеки.