Он начал медленно читать, водя пальцем по строке: «В одной далекой стране жил-был один дракон…»
— Ты уверен, что на этой странице написаны именно эти слова?
— Конечно уверен! — возмутился он. — Меня учил сам брат Ансельмо в зна…
— … в знаменитом монастыре Святого Бернара в Монте-Кассино[10], — закончил я за него. — Я помню твою чудесную родословную. Но, — склонился я над его плечом, — откуда ты знаешь, как звучит каждое слово?
— Из букв, из которых сложены слова, — ответил он. — Каждая буква означает тот или иной звук. Буквы, записанные в разном порядке, и составляют отдельные слова.
— И это все? — рассмеялся я. — Тогда не так уж трудно этому научиться!
— Неужели? — мягко спросил он.
— Да! — ответил я. — Что ж, продолжай!
— Но не бесплатно!
— Я заплачу тебе! — Я вытащил из кармана одну из монет, подаренных мне хозяином на праздник Крещения. — Столько я заплатил тебе за то, чтобы ты прочел мне письма, которые я тебе приносил.
— Э, нет! — возразил он. — Сейчас речь идет не о том, чтобы я прочел тебе несколько строк. Ты просишь меня совсем не об этом.
— А о чем я тебя прошу?
— Ты просишь меня научить тебя читать. А за это я беру одну монетку за полчаса.
Я отошел в сторонку, чтобы пересчитать деньги.
— Сколько времени мне понадобится на то, чтобы узнать все слова, которые я должен знать? — спросил я его.
Писец улыбнулся.
— Маттео, а сколько времени длится твоя жизнь?
Глава 41
Тайный проект начал обретать реальные очертания.
Спрятанная от посторонних глаз, постепенно возникла великолепная, изящная конструкция из деревянных реек и обшивки. Сделана она была по чертежам маэстро и под его неусыпным присмотром. Все это время я помогал Зороастро воплощать в жизнь это наиболее поразительное изобретение ума хозяина, а любую свободную минуту тратил на занятия чтением с Левым Писцом. Мы работали от зари от зари и с каждым днем все дольше, потому что по мере того, как весна утверждалась в своих правах на земле, дни становились длиннее.
Мне было велено перенести свой тюфяк и другие вещи на это новое место. А когда я сделал это, Фелипе заметил у меня листочки бумаги, исписанные буквами и простыми словами; их дал мне для запоминания Левый Писец.
— Что это, Маттео? — спросил он, подняв несколько бумажек и внимательно их рассматривая.
Я оглянулся. Салаи рядом не было: они с Грациано ушли в Палаццо Веккьо, чтобы что-то там доделать. Хозяин и Зороастро разговаривали в другом конце комнаты.
— Это буквы, которые я учу, — тихим голосом ответил я. — Помните, я рассказывал вам о Левом Писце? Это тот человек, что в начале зимы написал ответ моей подруге. Я плачу ему, и он учит меня читать. Так что к тому времени, когда вы найдете мне учителя, я уже буду кое-что уметь.
Фелипе серьезно посмотрел на меня и сказал:
— Я очень рад, Маттео, что ты этим занимаешься!
Больше он не добавил ничего, но на следующий день я обнаружил на своем тюфяке несколько листов бумаги и особую доску, с помощью которой школьники изучают азбуку.
Левый Писец был не самым терпеливым из учителей, и заниматься у него оказалось делом скучным и утомительным.
Он совсем не умел объяснять и не мог ответить на мои вопросы.
Например, как получилось, что наши буквы имеют именно такие начертания? Кто указал, какой знак будет соответствовать каждому звуку? Каким образом было решено, что именно в таком порядке нужно ставить буквы, чтобы образовалось то или иное слово?
— Почему именно так? — требовал я объяснений.
Однажды писарь, совсем выйдя из себя, больно ударил меня по голове костяшками пальцев.
— Не заговаривай мне зубы вопросами, на которые нет ответа! — рявкнул он. — Единственное, что от тебя требуется, — впустить знания в свою тупую башку. Ты уж постарайся, иначе я брошу тебя в Арно.
Но я думаю, ему доставляли удовольствие усилия, какие он прилагал к моему обучению. С наступлением весны мне иногда удавалось отвлечь его, он забывал о наших занятиях и рассказывал мне кое-что о своей жизни. Мы стали как-то ближе друг другу. В результате я несколько потерял бдительность и не всегда следил за тем, что говорю о собственной жизни. И когда писец как бы мимоходом спросил о происхождении писем, которые я получал, я выболтал ему все про Элизабетту — кто она и как я познакомился с ней.
Мне даже в голову не пришло, что с его стороны это могло быть больше чем пустая болтовня, что он собирал информацию, как белка запасает орехи на зиму, на случай голода. Я не думал, что писец мог быть еще и шпионом.
10
Автор, очевидно, имеет в виду монастырь, построенный в Монте-Кассино в 530 году по воле Бенедикта Нурсийского, будущего святого Бенедикта, основателя ордена бенедиктинцев.