— Боже упаси так говорить! Человек — всего лишь создание из плоти и крови. Но все, что я вам сказал, взято из Торы. Если захотите, я буду с вами заниматься, когда у вас найдется время. Можно начать с Пятикнижия. В нем — все наставления, все указания, как должно поступать. Они есть уже в первом стихе. Коль скоро Всевышний создал небо и землю, надо служить Ему и выполнять Его заповеди. В комментарии к первому стиху Раши говорит, что Всевышний сотворил мир ради евреев и Торы. Сказано, что Господь создавал мир по ее буквам…
— Ребе, я не стою праха у вас под ногами…
— Э, бросьте, это что еще такое? Все мы потомки Авраама, Исаака и Иакова. И простой еврей может быть праведником. Тридцать шесть праведников[60] — это простые люди: сапожники, портные, водоносы. Моя дочь немного нетерпелива, но у нее доброе сердце. Всех жалеет, поэтому иногда и говорит то, чего не следует. У нее претензии к Господу, что на свете существуют бедняки. Но, значит, такова Его воля, и нам не дано ее понять. Пожалуйста, подождите немного, пойду позову своих.
Раввин вышел на кухню. Макс подошел к шкафу, достал книгу, полностью набранную шрифтом Раши[61]. Интересно, что это? Полистал, попробовал разобраться, но не понял ничего, кроме русской надписи на титульном листе: «Дозволено цензурою». Взял вторую книгу, третью: «Нет, старый я уже учиться».
Захотелось выйти на балкон, но он решил не давать людям повода для сплетен. Макс стоял посреди комнаты, озираясь по сторонам. Он понимал, что у него ничего не выйдет ни с Райзл, ни с Циреле: «Борода? Даже представить смешно, ей-богу. Может, мертвецы Школьникова подскажут, что делать?» Из кухни доносился быстрый, приглушенный разговор. Слышно было, что о чем-то спорят, ругаются. Явно из-за него.
Вдруг он вспомнил: рассказывая про свою сестру, сеньору Шаевски, Райзл сказала, что жена Макса никого к нему не подпускает. Значит, Райзл знает, что он не вдовец. Или думает, что его жена умерла совсем недавно? Макс только сейчас понял, что он в опасности. Тут, в Варшаве, могут и арестовать за двоеженство.
«Ну и загнал же я себя в ловушку! Теперь попробуй выкрутись…»
Дверь распахнулась, и в комнату вошел раввин, за ним — жена, а за ней — дочь.
Выйдя от раввина, Макс постоял на лестнице, прислушиваясь к разбушевавшимся мыслям. Он без пяти минут жених Циреле. Святой человек перешел с ним на «ты», ребецн пожелала ему и дочери счастья. Только за бородой дело стало. Макс сказал, что скоро поедет в Рашков и поживет там, пока она не отрастет.
Он обманул не только Циреле, но и святого человека, и его жену, дочь раввина.
«На куски меня порвать за это! — сказал себе Макс. — Убить мало, надо из моей кожи ремней нарезать!»
Нетвердым шагом он двинулся по улице. Обернулся и увидел, что на балконе стоит Циреле и смотрит ему вслед. Она кивнула и сделала какой-то неловкий жест, будто послала ему воздушный поцелуй…
«Большего наглеца, чем я, во всем мире не сыскать, — подумал Макс. — Злодей Аман[62] по сравнению со мной праведник. Точно Бог накажет, еще на этом свете… Что ж, так мне и надо…»
Его пошатывало, как пьяного. Колени дрожали, мостовая качалась под ногами. Летний день долог, и Макс не знал, чем заняться. К Школьникову ему надо только вечером. Правда, что ли, зайти в кабак и напиться? Или вернуться в гостиницу? Но не хотелось ни водку пить, ни сидеть в номере один на один с перепутанными мыслями.
Макс с завистью смотрел на прохожих. У всех у них какие-то дела, некоторые даже очень спешат. Они живут настоящей жизнью, а у него — только путаница, вранье и мошенничество. Ладно бы хоть поесть захотелось! Но он слишком плотно позавтракал. А что, если покончить со всеми неприятностями одним махом? У него в сумке лежит револьвер. Всего-то и надо приставить его к виску и нажать на спусковой крючок…
Ноги сами понесли его в гостиницу.
Что у нас сегодня? Ага, четверг. В субботу у Макса свидание с рыжей служанкой по имени Баша. Райзл Затычка сказала, что они с ним созвонятся, когда Шмиль Сметана поедет в Лодзь… Не раздеваясь, Макс лег на кровать и уставился в потолок. Возле крюка (того самого, на котором Макс собирался повеситься), жужжа, мельтешили мухи. Чего им на месте не сидится? Расплясались. Свадьбу играют, что ли?..
Окно приоткрыто, и теплый ветерок приносит запахи леса, конского навоза и полевых трав. Может, сходить на Вислу искупаться? Макс помнил, что когда-то на берегу стояла банька (ее так и называли — только «банька», а не «баня»), где можно было как следует пропотеть, а потом окунуться в речную воду. Но сейчас он не в том состоянии, чтобы идти купаться. К тому же страшно оставлять в банном шкафчике одежду, паспорт и кошелек. Кто знает, на что способны варшавские воры?
60
По традиции считается, что в каждом поколении существует тридцать шесть скрытых праведников и мир стоит благодаря их заслугам перед Всевышним.
62
Аман — любимец персидского царя Артаксеркса, мечтавший уничтожить всех евреев (книга Есфирь).