— Мистер Корнелиус Лудлов, мне бы уж разом следовало облачиться в морской мундир. Я так часто путешествую и притом таким неудобным манером на ваш крейсер, как вексель путешествует от одного инкассатора к другому для получения платежа по нем, — сказал не торопясь и с обычным спокойствием альдерман ван-Беврут, входя в каюту, между тем как его племянница упала на кресло, а сзади нее молча встали два лакея. — Это Алида настояла, чтобы я сопровождал ее сюда в столь неурочный час, хотя я, славу богу, вышел из таких лет, чтобы бегать за женщиной только потому, что природа наделила ее красивым личиком. Ну-с, а что касается мотивов, то если Сидрифт и своротил малость с прямого пути, это еще не велика беда, раз он имеет дело с таким любезным офицером, как вы.
Тут речь почтенного коммерсанта внезапно оборвалась. С изумлением посмотрел он на контрабандиста, который в эту минуту входил в каюту. Лудлов сразу сообразил, какова была причина неожиданного визита. Обратившись к альдерману, он сказал с невольной горечью:
— Мое присутствие здесь, я вижу, совершенно излишне. Располагайтесь, как у себя дома, а мне позвольте итти туда, куда призывает меня служба.
Молодой человек холодно раскланялся со всеми и поспешил оставить каюту. Проходя мимо Алиды, он встретился с ее устремленным на него взором, в котором ему почувствовалась благодарность.
Глава XXVI
Главнейшие правила морской службы — энергия и быстрота в исполнении самых, повидимому, незначительных операций. Самое слово «медленность» совершенно изъято из словаря моряка. Командир «Кокетки» рано усвоил себе эти правила и со всей строгостью применял их на своем судне.
Когда он вышел на палубу, все предварительные приготовления, о которых он отдал распоряжения, уходя к гостям, были уже выполнены: едва Лудлов отдал приказание вахтенному начальнику, как послышался свисток боцмана, призывавший матросов наверх. Вслед за тем заскрипели снасти, которыми спускались на воду большие шлюпки, стоявшие до сих пор в центре палубы. Спуск других, более мелких, висевших на корме, потребовал еще меньше усилий! Когда все гребные суда, за исключением одного кормового, были уже на воде, последовала команда развернуть брамсели, и скоро верхние части всех мачт «Кокетки» покрылись этими легкими парусами. Затем начался трудный маневр поднятия якоря. И здесь-то обнаружилась громадная разница между военным кораблем и «купцом». На купеческом судне дюжина разнокалиберных матросов лениво повертывает низкий и грязный ворот, в то время как угрюмый кок, ругая на чем свет стоит свою работу, кое-как свертывает канаты. Не то на военном корабле. Там кабестан[37] движется ровно и быстро. Канаты не перепутываются по палубе, а ложатся ровными линиями. Лудлов появился в ту минуту, когда этот маневр приходил к концу. К нему подошел первый лейтенант и спросил:
— Что прикажете, капитан?
— Разверните марселя.
Паруса разом упали и тотчас же были закреплены фалами.
— В какую сторону прикажете повернуть корабль?
— В море.
Реи мигом повернулись в указанную сторону.
— Поднимите якорь и, когда палуба будет расчищена, доложите мне.
Через несколько минут мистер Луфф подошел и сказал:
— Все готово, капитан!
Лудлов словно пробудился от сна. До сих пор он отдавал приказания машинально, едва ли сознавая их смысл. Теперь энергия снова вернулась к нему. Вооруженные матросы разместились по шлюпкам. Офицерам были даны точные инструкции.
Офицер, командовавший шлюпкой капитана, имея при себе шестерых матросов, получил приказание итти прямо в бухту Коуз и здесь дожидаться сигнала первого лейтенанта, если, конечно, он не заметит, что бригантина приготовляется ускользнуть. В таком случае он должен во что бы то ни стало атаковать корсара. Выслушав это приказание, бравый моряк покинул корабль и направился на своей шлюпке к югу, держась по эту сторону «Песчаного Серпа». Луфф получил команду над ланчем (род шлюпки) с его многочисленным экипажем. Он должен был направить эту тяжелую лодку в проход, откуда и лететь по первому сигналу на помощь к первой шлюпке, как только удостоверится, что «Морская Волшебница» может улизнуть через него. Два куттера были поручены заботам второго лейтенанта с приказанием направиться с ними к оконечности мыса и не пропускать корсара в открытое море. Наконец, последняя лодка — йол — должна была повторять сигналы и следить за ними.
Когда роли каждого были распределены, «Кокетка» под управлением Тризая направилась к мысу. Здесь гребные суда расстались с кораблем, и каждое пошло по своему назначению.