Том забрал у меня тест, посмотрел на него и начал плакать.
Я перевела свой «стеклянный» взгляд на него. А он плакал. Просто плакал. А потом встал на колени и целовал мой живот. Крепко обнял меня за талию, плечи его ещё долго тряслись от рыдания.
Я по глупости подумала, что место, где я потеряла своего первого малыша несёт в себе только плохое. Надо избавится от него. Так что мы решили, скорее я настояла, что нам нужно переехать в новые апартаменты. Даже в дом. Большой, просторный дом. И желательно загородом. Моя мечта исполнилась. Как же я ошибалась.
Всё было хорошо. Переезд. Обустройство дома. Особенно детской комнаты наверху и выбор одежды для малыша. Моя беременность. Вплоть до 12-й недели. Я боялась этой недели. Том всё время меня успокаивал. И вот прошла 12-я неделя и один день. И всё по-прежнему хорошо. Я была просто в не себя от радости и облегчения. Мы были.
Но ровно через сутки я проснулась ночью от ужасной боли, кровь была по всюду на постели. Мне не удалось спасти и второго моего ребенка.
Снова ступор. Снова вопросы к самой себе. Но на этот раз добавилось отчаяние и злость. На Кэролайн, на Тома, на себя. На всех. Я не могла смотреть на всех этих мамочек с их оравой детишек. А их тут было на улице полно. Я их всех ненавидела. Всех.
Мы с Томом начинаем часто сориться, он уезжает подолгу в командировки. Даже бывало спал на работе, чтобы не идти домой. Мы стали отдаляться друг от друга.
Чтобы полностью не сойти с ума снова с головой погружаюсь в работу. Хотя это уже не так помогает, я срываюсь на сотрудников, Роберта, Кэролайн, не могу довести до конца заказы, начинаю понемногу даже пить. Но мой муж, мой милый, любимый, самый лучший муж, видел во что я стала превращаться. Один раз после работы я пришла домой, а он приготовил мне ужин при свечах. Но не это главное. Мы говорили, говорили и говорили.
Мы простили друг друга. И потихоньку наша жизнь стала не то чтобы налаживаться, но хотя выравниваться.
Я даже снова было хотела предложить мужу переехать, но он убедил меня в обратном. Сейчас я умру, но не съеду с этого дома. Это последнее, что у меня осталось от него. Хоть там он жив со мной.
***
- Саманта?
- М?
- Ты куда-то «пропала» на две секунды. – говорит Нэнси.
- Прости, задумалась. Что ты спрашивала?
- Я спросила, почему вы переехали с мужем в такой маленький городок? Разве в Нью-Йорке не лучше было?
- Здесь попросторней.
- М-м, ну да. – отвечает она.
- А твой муж, Саманта? Чем о занимался? – спрашивает Том-Джеймс.
- Он был репортёром. Работал в небольшой редакции газеты «СанндэйДжорнал».
- А про что он писал? – Том-Джеймс скрестил пальцы перед собой и внимательно меня слушал.
- Про разное. – отпиваю ещё глоток вина. – В основном про проблемы общества, последнее над чем он работал, - делаю небольшую паузу, так как снова всё поплыло перед глазами.
- Над?... – повторяет за мной Том-Джеймс.
- Над тем, как заключенным живется в тюрьмах США. Объездил почти все штаты. Он так и не закончил статью.
- И как же живется этим заключённым? – спрашивает муж.
- Не знаю, он ничего мне так и не успел рассказать, хотя говорил, что нашел вроде что-то. – отвечаю я.
- А в какой последней тюрьме он был?
- В тюрьме «Ель Муерто», это в Луизиане. Там же, на окраине города его и нашли мертвым.
Снова я погружаюсь в себя.
- Прости, если мы причинили тебе боль, расспрашивая про мужа. – неожиданно сочувствующе говорит Нэнси. – Джеймс, прекрати. Она ведь не на допросе.
Я поднимаю на него взгляд. Том-Джеймс неотрывно смотрит в одну точку перед собой. А потом резко переводит взгляд на меня.
- Да, прости, Саманта. Я не подумал, что это всё-ещё больно для тебя.
- Всё хорошо. Я должна хотя бы начать говорить о нём. Можно я воспользуюсь вашей уборной?
- Да, конечно, - говорит Нэнси. – Выходишь из комнаты, потом по коридору и направо.
- Спасибо.
С легкостью нахожу нужную мне комнату, потом возвращаюсь назад. И снова у меня чувство дежавю. Неужели здесь все дома внутри с одинаковой планировкой?! При въезде сюда я такого не замечала.
Прохожу через гостевую и замечаю над камином фотографии. Любопытство берет вверх, и я подхожу рассмотреть их поближе.
На первой изображен мой муж. Сам. Руки скрещены в локтях. Взгляд прямой, напряжённый и серьезный, как будто бы он не позирует для фото, а под дулом пистолета стоит. На втором фото уже он с Нэнси. Видно фото старое так как она еще без своего большого живота. Они стоят где-то вместе, он обнимает её за плечи, она его за торс. При этом он снова смотрит прямо, но на этот раз уже улыбаясь, она – заглядывает ему чуть ли не в рот. Если честно, не смотрятся они вместе. Про нас с Томом говорили, что мы созданы друг для друга. За фотографии вообще молчу, любая обложка «Vogue» позавидует.