Шпалеры елей тянутся по горе к кладбищу за стеною старой крепости у ворот города. Неожиданно князя охватывает злоба при виде этих елей, всосавших своими корнями кровь тысяч героев. Тихие, приземистые ворота кладбища. Это там…
Князь открыл глаза и с досадой подумал об ожидавшей его работе. Он был утомлен до крайности и охвачен глубокой тоской. Все время перед тобой эти угасающие навеки глаза… С совершенно иными целями вернулся он из Египта, Палестины и Греции. Он спешил на родину. К жизни, к жизни! Начать долгий и тяжкий труд, бороться с вечными вопросами! По капризу судьбы, он оказался вовлеченным в самые случайные дела.
Он не мог дождаться в Анконе корабля, застрявшего из-за вспыхнувшей войны в каком-то порту. Чтобы не терять напрасно времени, он поспешил на север дилижансом, в полной уверенности, что законный паспорт облегчит ему переход даже сквозь цепи воюющих армий.
Это было в апреле 1799 года, в период неаполитанской кампании, после битвы под Вероной или Маньяно.[249] Барон Край[250] разбил уже левое крыло армии Шерера[251] и преследовал его по пятам. Республиканские войска отступали на юг. Польский (первый) батальон, под начальством Дембовского,[252] прикрывал отступление правого крыла к Вигаччо, а генерал-адъютант Косинский[253] прикрывал левое крыло на пути к Ногара.[254] Правое крыло направилось к Мантуе. Вся французская армия могла быть в этот момент отрезана от Ломбардии. Не оставалось ничего другого, как оставить гарнизон в Мантуе, а главный корпус отвести за Ольо. Генерал Шерер так и сделал. Он выделил для Мантуи гарнизон, а сам спешно двинулся в Ломбардию.
Князь Гинтулт должен был как раз уезжать из родного города Вергилия, где остановился по дороге на ночлег, когда утомленные спешным переходом войска явились, чтобы занять этот город. В арьергарде князь неожиданно увидел земляков. Это был батальон польской артиллерии под командой Винцентия Аксамитовского,[255] приданный ко второму легиону под командой генерала Вельгорского.[256] В боях, предшествовавших вступлению в крепость, польский легион тысячью трупов усеял итальянские поля. По дороге в Милан угасал генерал Рымкевич,[257] погибли майор Липницкий, капитан Дашкевич, подпоручик Пацьорковский. В фургонах везли раненых: капитана Богуславского, Заблоцкого, Зеферина, Зеленевского, Годебского,[258] Киркора, Беренсдорфа, Маркевича, поручика Томашевского и других. Оставшиеся в живых знали, что идут в Мантую не на забаву. Гарнизон, собранный из разных мест, состоявший из коренных французов, пьемонтцев, garde de corps короля Сардинии, швейцарцев, немецких дезертиров, «цизальпинцев»[259] и сводного польского корпуса, составлял всего лишь около десяти тысяч человек. Из этого числа не больше половины могли стать под ружье.
Фортификации старой крепости были малопригодны и повреждены. Непобедимая, наверно, в эпоху катапульт и баллист,[260] может быть даже в эпоху маршала Вобана,[261] Мантуя с запада и юга была защищена лишь фортами Мильоретто, дель Тэ и предмостным укреплением Праделли. С севера и с востока город защищало, как сотни лет назад, озеро ди Меццо и простая низкая каменная стена без вала. У командующего всем гарнизоном генерала Фуассак-Латура[262] на всякие улучшения было сто тысяч ливров. Между тем барон Край приближался с силами в тридцать девять батальонов пехоты, четыре батальона гренадер, девять эскадронов драгун и шесть эскадронов легкой кавалерии. В рядах республиканцев поговаривали, будто у него есть шестьсот орудий и с ним идут все выдающиеся генералы: Кленау, Эльсниц,[263] Сен-Жюльен, а во главе вспомогательной артиллерии Ребиндер с двумястами семьюдесятью канонирами.
Князь Гинтулт, ознакомившись с положением дел, пришел к заключению, что ему совершенно не поможет снабженный всякими визами паспорт и что вопреки желанию придется надеть зеленый мундир артиллериста и стать в ряды армии. Так он и сделал. Чтобы не вызвать распрей из-за чинов между измученными офицерами, возвращавшимися с поля сражения, и не пользоваться княжескими привилегиями, Гинтулт начал службу с чина канонира. Вскоре, однако, его военные познания были замечены. Он был назначен адъютантом генерала Бортона, командовавшего артиллерией, а потом направлен в штаб Якубовского,[264] старого веронского учителя, который под начальством генерала Мейера,[265] вместе с капитаном Миллером, поручиком Горновским и Маврицием Гауке[266] укреплял предместье Сан-Джорджо.
249
Скорее всего речь идет о кампании 1799 года в Северной Италии, где против французских войск действовали австрийские и русские войска под командованием А. В. Суворова. Французские войска весною 1799 года потерпели два крупных поражения на реке Адидже и под Маньяно и отступили, преследуемые австрийской армией.
250
251
252
253
255
256
257
258
259
262
263
264
265
266