— Может, он всё же чист? — предположил он.
— Он янки, — возразил Гиллеспи.
— В этом-то он, конечно, виновен, но вот писал ли он Уэбстеру?
— А кто еще мог ему писать? — спросил Гиллеспи.
— Вот именно это, лейтенант, нам и предстоит выяснить. Мне казалось, научные методы вашего отца ошибок не допускают? И если это так, значит, Старбак действительно невиновен.
— Но он берет взятки.
Александер вздохнул:
— Тогда, лейтенант, не забудьте арестовать еще и половину Конгресса, — он пролистал отчет Гиллеспи, с отвращением отмечая количество масла, влитого в глотку заключенному. — Есть у меня подозрение, что мы зря тратим время, — подытожил он.
— Еще пару дней, сэр! — поспешно вставил Гиллеспи. — Я уверен, он вот-вот сломается, сэр, точно вам говорю!
— То же самое я слышал неделю назад.
— Последние несколько дней я не применял масло, — с энтузиазмом заметил Гиллеспи. — Я дам ему шанс восстановиться, а затем удвою дозу.
Александер закрыл отчет:
— Если бы он мог нам что-нибудь сообщить, лейтенант, уже сообщил бы. Он — не наш клиент.
Намек на провалившийся допрос заставил Гиллеспи возмущенно дернуться:
— Вы ведь в курсе, — спросил он Александера, — что Старбак живет в борделе?
— Вы осуждаете человека, потому что ему повезло? — поинтересовался Александер, заставив Гиллеспи покраснеть.
— Одна из тамошних женщин искала его, сэр. И дважды приходила.
— Та симпатичная шлюшка? По фамилии Ройял?
Гиллеспи покраснел пуще прежнего. Красота Виктории Ройял превосходила все его мечты, но он не смел признаться в этом Александеру.
— Ее фамилия Ройял, да. И она просто по-королевски высокомерна[17]. Она не назвала причину своего интереса к заключенному, и я думаю, ее стоит допросить.
Александер устало покачал головой.
— Интерес, лейтенант, объясняется просто: ее отец служит в пехотной роте Старбака, ну а она, судя по всему, обслуживала его в постели. Я уже говорил с ней, она ничего не знает, так что допрашивать ее еще раз не имеет смысла. Или вы планировали заняться чем-то другим?
— Конечно, нет, сэр, — Гиллеспи возмущенно встрепенулся, но он и впрямь надеялся, что майор поручит ему допрос мисс Виктории Ройял.
— Потому что если вы всё-таки планировали нечто другое, — продолжил Александер, — думаю, вам полезно будет вспомнить, что нимфы сего дома — самые дорогие во всей Конфедерации. Дамы из заведения напротив ЮХА[18] подойдут вашему кошельку лучше.
— Сэр! Я протестую!..
— Помолчите, лейтенант, — устало перебил Александер. — И если вы по-прежнему желаете посетить мисс Ройял частным образом, то хоть поразмышляйте на досуге, сколько высокопоставленных офицеров являются ее клиентами. Она вам хлопот доставит гораздо больше, чем вы ей.
Некоторые из ее клиентов уже возмутились арестом Старбака, и Александеру все трудней и трудней удавалось находить оправдания.
Господь небесный, подумал майор, но каким же сложным оказалось это дело. Старбак — казалось бы, очевидный кандидат, — молчал как рыба.
Тимоти Уэбстер, прикованный в тюремной постели, так и не выдал ничего на допросе. Человек, приставленный наблюдать за доской объявлений в церкви Святого Павла, попросту тратил время. Поддельное письмо подложили под ленты доски в вестибюле церкви, но за ним так никто и не пришел.
Гиллеспи живо предложил:
— Если вы позволите мне опробовать слабительное моего отца на Уэбстере…
Александер оборвал его:
— На мистера Уэбстера у нас другие планы, — майор сомневался, знаком ли больной Уэбстер с личностью человека, написавшего Джеймсу Старбаку письмо. Его вполне мог знать только Джеймс.
— А женщина, пойманная с Уэбстером? — предположил Гиллеспи.
— Чтобы северные газеты надрывались, как мы пичкаем женщин слабительным? — ответил Александер. — Ее отправят обратно на север целой и невредимой.
Звуки армейского оркестра привлекли майора, и он подошел к окну своего кабинета, уставившись вниз — на Франклин-стрит, по которой маршировал на восток пехотный батальон.
Армия Джонстона, наконец-то покинувшая свои позиции вокруг Кулпепера, прибыла для защиты столицы. Самые первые полки уже отправились на усиление обороны Магрудера у Йорктауна, пока остальные разбивали лагеря к востоку и северу от Ричмонда.
Пехотный оркестр наигрывал «Дикси». Детишки, вместо ружей вооруженные палками, гордо вышагивали позади солдат, чьи шляпы украшали бледно-желтые нарциссы. Даже с третьего этажа Александер видел, насколько оборванно и неряшливо выглядели солдаты, но маршировали они твердо, и боевой дух казался высоким.
18
ЮХА (YMCA, от англ. Young Men’s Christian Association — Юношеская христианская ассоциация) — молодёжная волонтерская организация. Стала известна благодаря организации детских лагерей. Основана в Лондоне в 1844 году Джорджем Вильямсом (1821–1905), насчитывает около 45 млн участников в более чем 130 странах мира.