Судостроители и фронтовики жили одними заботами, стремились к одной цели, имя которой — победа. Работой коллектива повседневно руководил Сталинградский городской комитет обороны. Н. Т. Остапенко говорил:
— Мне не раз приходилось ездить с пакетами в городской комитет обороны. Верфь полувала четкие распоряжения по организации ремонта военной техники. Вся жизнь верфи была связана с фронтом. В цехах знали командиров воинских частей, для которых ремонтировали боевые машины, самые дружеские отношения устанавливались у судостроителей с экипажами, которые приводили с фронта свои танки на верфь.
Во фронтовой обстановке люди познаются быстро. Прошли десятилетия, но перед глазами встают обветренные лица танкистов, помнятся охрипшие на холодных ветрах голоса и, главное, неколебимая отвага и решимость победить. Бойцы, прибывшие на наше предприятие с переднего края, рассказывали нам об обстановке на фронте. И каждый из нас понимал: надо работать сутками, отдать все свои силы, чтобы отстоять город…
Электроэнергия в промерзших цехах судоверфи нужна была, как воздух. Когда гитлеровцы вывели из строя все агрегаты Сталинградской ГРЭС, на судоверфи остановились станки, погасло освещение. Можно ли было в таких условиях продолжать ремонт боевой техники? Судостроители сказали: «Будем работать!»
— Были случаи, которые невозможно представить в обычной обстановке, — свидетельствовал Т. М. Урсол. — Помню, как вручную крутили токарный станок, чтобы выточить детали. Другого выхода не было. Станок вращали и с помощью трактора. В то же время под руководством опытного специалиста И. С. Скибы смонтировали небольшую электростанцию. В шутку Скибу называли «начальником тьмы», потому что мощности электростанции не хватало на всех потребителей. Местная небольшая станция стала единственным источником тока. К ней были подключены в первую очередь металлорежущие станки, на которых вытачивали детали для ремонта грозных машин…
Заводские отчеты, написанные в тот период, сообщали о результате самоотверженного труда судостроителей, работавших в обледенелых помещениях с разбитыми окнами и пробитыми стенами. В одном из них говорится о том, что с 15 декабря 1942 года по 1 января 1943 года рабочие судоверфи отремонтировали десять танков и отправили их на фронт[58].
Чтобы вернуть в строй боевую технику, судостроители пробирались на поле сражения, работали под пулеметным огнем, среди пожаров и взрывов. На судоверфи в дни обороны были сформированы из числа рабочих полевые ремонтные бригады. Бойцы в рабочих спецовках шли следом за атакующими танками, производили ремонт в боевых условиях. Одним из тех, кто работал в полевой бригаде, был Василий Андреевич Блинков, в то время молодому рабочему еще не исполнилось шестнадцати лет. Он вспоминал о том, как вместе с опытными рабочими трудился на поле боя:
— Мой отец и два старших брата ушли на фронт. Я остался в семье кормильцем. На моем попечении были мать, бабушка, младшая сестра. В дни обороны города наша семья жила в блиндаже на берегу Волги. Пошел работать сначала в воинскую часть, потом на судоверфь. Я очень переживал, просто плакал, когда читал тревожные сводки Совинформбюро. Думал об одном — как помочь фронту, отцу и братьям, которые находятся в боях, как внести свою лепту в разгром врага. Узнав о том, что на заводе создаются полевые ремонтные бригады, которые будут ремонтировать танки на поле боя, стал просить, чтобы меня зачислили в такую бригаду. Мне возражали: слишком молод для такой работы, ведь придется ползать под пулями, но я настаивал. В конце концов меня зачислили в полевую ремонтную бригаду. В каждой такой бригаде было по три-четыре человека. Работать приходилось вблизи переднего края.
Расскажу об одном эпизоде. Это было в последний период боев в городе. Нашу «тридцатьчетверку» подбили рядом с насыпным мостом. Нам дали задание — подобраться к танку и заменить бортовой фрикцион. Выполнять задание пошли втроем: Иван Манзий, слесарь Николай (его фамилии не помню) и я. Чтобы подобраться к танку, надо было преодолеть дамбу, которая находилась под огнем. Стреляли со стороны Садовой. Мы ползли к танку, толкая впереди себя тяжелую деталь. Начальник планово-диспетчерского бюро цеха И. П. Семенов приказал нам тогда: на дамбе не показывайтесь, а спуститесь в балку, ползите по ее откосу. Когда мы подошли к балке и стали спускаться, гитлеровцы заметили нас и открыли огонь. Погиб наш товарищ Николай. Остались вдвоем с Иваном Манзием. Подтащили по снегу к танку фрикцион. По доскам, которые оторвали от забора, закатили его на броню, стали заменять деталь. Танкисты, находившиеся неподалеку, подползли к нам, начали помогать. Когда мы уходили обратно, танкисты горячо благодарили нас. Неподалеку гремели выстрелы. Шли уличные бои.