Игоря они поставили у другого выхода с бейсбольной битой в руке, а сами остановились у обшарпанной деревянной двери с тремя номерами: 4, 5 и 6 – и тремя кнопками звонков.
Павел выжидательно посмотрел на застывшего Матвея.
– Позвоним? Что сказать?
Матвей, определивший местоположение сторожей внутри квартиры, покачал головой.
– Держись сзади, я выбью дверь. Один из них спит в дальней комнате, где стоит телевизор. Он твой. А двое играют в карты во второй комнате, где стоит еще один телевизор. Вход в подвал – в конце коридора, но там никого нет. В самом подвале двое, но это, наверное…
Кудёма кивнул, мрачно сверкнув глазами. Из всех подчиненных Соболеву охранников фирмы «Рюрик» он единственный принимал экстраспособности начальника как должное. Вот и сейчас он не удивился, что Матвей разглядел противника сквозь дверь и стены.
Удар ногами с прыжка сорвал входную дверь с петель и внес ее в коридор, куда выходили еще три двери в комнаты и две в туалет-ванную и на кухню. Дверь средней комнаты с цифрой 5 распахнулась, из нее выглянул бритый молодой человек, с изумлением глянул на две возникшие перед ним фигуры и от удара Матвея тотчас влетел обратно в комнату, не успев сказать ни слова. Его напарник кинулся было к дивану, к которому было прислонено помповое ружье, но Матвей его опередил, мягко отправив через всю комнату в угол с тумбочкой, на которой стоял телефон.
В коридоре послышался грохот, вскрик, выстрел, еще один вскрик. Покрывшись холодным потом, в предчувствии непоправимой беды, Матвей выскочил из комнаты и увидел завершающий этап происходящего.
Видимо, Гулявский сориентировался быстрее, чем члены его фаланги, и успел достать оружие, попытавшись прорваться через другой подъезд. Но там его встретил Игорь Кудёма с бейсбольной битой, которая, конечно, не могла защитить его от пули. Гулявский выстрелил в него с трех метров, бросился по коридору на кухню и нарвался на Павла Кудёму, который встретил его прямым ударом в лоб.
Матвей метнулся к Игорю, наклонился над ним и с облегчением выдохнул воздух из легких: пуля из «вальтера» попала Кудёме-старшему в плечо, пробив его насквозь, но не задев артерии и костей.
Остановить кровь и перевязать плечо было делом нескольких минут. После чего Павел поволок Гулявского в комнату сторожей и привел их в чувство, поставив рядком у стены, облитой не то соусом, не то маслом. Бледный от пережитого Игорь присел на диван, и взгляд его был настолько красноречив в своей ненависти, что один из сторожей, курчавый и черноволосый, похожий на армянина, поежился. Ему первому и показал фото Павел.
– Помнишь ее, малыш?
– К-кто это?
Голова черноволосого дернулась назад и ударилась о стену. Он сполз на пол, с трудом поднялся, держась за челюсть.
– Вспоминай быстрей!
– А-а… славяночка… та, что сбежала… – быстро заговорил армянин с заметным акцентом. – Но я ее не трогал… я был другая смена… это вот все он. – Черноволосый мотнул головой в сторону понурившегося бритоголового здоровяка, под глазом которого налился фиолетово-красный синяк.
– Бухарь, убью, с-стерво! – прошипел бритоголовый, взмахнул левой рукой, но Матвей успел перехватить выпад и отобрать финку, прятавшуюся в рукаве его джинсовой куртки.
– Ты… ее?! – в мертвой тишине спросил Кудёма.
– Он первый, – криво ухмыльнулся бритоголовый, глянув на Гулявского, вытиравшего кровь с разбитой губы и со лба. – Я сначала смотрел… сисястая девка была… ох!
Удар Кудёмы в пах был столь силен, что бритоголовый подскочил вверх на добрых полметра. Сторож упал без звука, схватившись за промежность, лицо его посинело, пошло пятнами, стало на глазах желтеть.
«Ты же убил его!» – хотел сказать Матвей, но передумал, нагнулся к упавшему, с трудом нашел пульс, сделал импульсивный перенос энергии. Бритоголовый начал дышать, но было видно, что мужское достоинство ему теперь уже никогда не понадобится.
Гулявский с ужасом глянул на него, встретил беспощадный взгляд Кудёмы и заскулил. Матвей вскочил, пытаясь удержать Павла, но не успел: тот нанес свой жестокий удар в пах… Армянина уколом в сонную артерию успокоил Матвей, не желавший больше участвовать в экзекуции, хотя жалости к ублюдкам не испытывал.
Когда они спустились в подвал и освободили двух зареванных, бледных девчонок лет тринадцати-четырнадцати, Павел Кудёма вернулся в комнату и нанес еще по удару в то же самое место каждому из сторожей. Смотреть на его лицо без ужаса и содрогания было невозможно.
Молча пожав руку Матвею, братья растворились в темноте. Матвей проводил их взглядом, усадил плачущих, не верящих в избавление девчушек в джип и развез по домам. К себе он попал в полдвенадцатого ночи. На душе было муторно – она была похожа на пепельницу, полную окурков, никаких иных эмоций он не испытывал, и жаждал он только одного – спать.
Но спать ему не пришлось.
В час ночи зазвонил телефон.
– Матвей? Вы вернулись?!
– Ульяна?!
– Уходите немедленно! За вами организована охота… – Голос девушки был полон трагической отрешенности и тоски. – В любой момент они могут появиться, и… задача их – уничтожить вас…
– Откуда вы знаете? Снова заговорило чужое знание?
– Уходите… – Короткое рыдание и гудки отбоя.
Матвей посидел на кровати несколько мгновений, прижимая трубку к уху, потом начал одеваться. Сомнений не оставалось, Ульяна была авешей Светлены, получая информацию по каналу внечувственной связи, но боялась своего дара, боялась выглядеть в глазах Соболева психически неуравновешенной, больной, и в то же время не могла не передать ему тревожное предупреждение.
Покопавшись в шкафу, Матвей нашел там отобранный когда-то у Кийка «глушак», засунул в карман сумки. Повертел в руках сеточку с наушниками, хотел было бросить на место, но передумал, укрепил под волосами на голове и включил. Впечатление было такое, будто на голову прыгнула мокрая и холодная лягушка, потом превратилась в паука, мгновенно затянувшего голову паутиной. Ощущение было очень непривычным, но быстро прошло, ему на смену пришло другое – ощущение непробиваемой каски, броневого колпака, довольно тяжелого и толстого, стянувшего череп.
Он закончил экипировку, сложил документы и кое-какие книги в «дипломат», переложил походный мешок МП-95 в кожаную сумку, прикинул, что еще можно взять, и в это время в замке двери тихо провернулась отмычка.
Ульяна не сказала, кто устроил за ним охоту, но по тому, как действовали пришельцы, Матвей склонялся к мысли, что это местная команда. Военные, тот же Пауль Кийк или Ельшин, действовали бы иначе.
Матвей встал сбоку, повернул ручку, приоткрыл дверь и сказал в образовавшуюся щель:
– Заходите, господа. Только не поднимайте шума.
Последовала короткая пауза, полная, очевидно, изумления и недоверия тех, кто пытался открыть дверь отмычкой. А затем в прихожую ворвались сразу пятеро в одинаковых блестящих черных плащах и в масках. Направили на хозяина оружие. Матвей определил, что вооружены все были новейшими пистолетами-пулеметами «бизон-2» (штурмовой вариант, калибр 9 миллиметров, прицельная дальность 100 метров, емкость магазина 67 патронов), которые имели далеко не все спецподразделения. Затем из коридора шагнул в квартиру еще один человек, крупного телосложения, с блестящими черными волосами и пистолетом в руке. Впрочем, это был не пистолет и не «глушак», а «болевик», Матвей не сразу узнал его силуэт, потому что видел до того вечера всего один раз, да и то год назад.
– Привет, супермен гребаный! – раздался знакомый голос, принадлежащий бывшему охраннику «Рюрика» Алимбаеву. – Не ждал гостей?
– Ждал, – ответил Матвей. – Привет, Алимбай. Никак не можешь успокоиться? Что ж, заходи, поговорим.
Алимбаев стянул маску с лица на шею, ухмыльнулся, шевельнул стволом «болевика».
– Бахыт, проверь.
Один из нападающих нырнул в гостиную, оглядел спальню, кухню, туалет, вернулся.
– Никого. Он собирался уходить, чемоданы приготовил.
Алимбаев повел стволом генератора боли в сторону гостиной:
– Топай, супермен. Только не вздумай демонстрировать свои каратистские приемчики, с ходу нафаршируем свинцом.
Они прошли в гостиную. Двое боевиков остались в прихожей, трое расположились в соседней комнате, направив на Соболева оружие: один у окна, второй у двери в спальню. Алимбаев расхаживал по квартире, поигрывая своим нестандартным «пистолетом». Они явно ждали еще кого-то, имея задание задержать хозяина до подхода главного начальника. Решил подождать и Матвей, готовый перейти на темп в любое мгновение. Алимбаеву же очень хотелось показать безнадежность положения бывшего начальника, поиздеваться над ним и отомстить за прежние обиды, но он еще не пришел в себя от неожиданности, оттого, что удалось войти сюда без драки, и никак не мог решиться начать задуманное, подыскивая причину.
– Бахыт, обыщи его.
Жилистый черноволосый боевик подошел к Матвею, ударил ногой по ноге.
– Поставь шире! Руки за голову!
Матвей послушно встал так, как требовалось, стерпел довольно умелый обыск. Единственное, что могло побудить его начать свой веер действий, так это осмотр «дипломата» и сумки, но гости пока еще даже не взглянули на них.
– Чисто, – отошел от Матвея Бахыт. – Давай проверим, чем он сумки набил.
Алимбаев, разочарованно оглядев стоявшего в расслабленной позе Соболева, вдруг заорал:
– Что скалишься, супермен? А ну на пол, мордой вниз! Кому говорю!
– Отставить, – вошел в комнату еще один гость, в котором Матвей узнал господина Маракуца. Вместе с боссом зашли двое его телохранителей, вполне способные сыграть роль бетонных панелей. Кожаные куртки при каждом движении буквально лопались на их могучих грудях и плечах. В руках-лапах каждый держал бейсбольную биту, казавшуюся по сравнению с ними зубочисткой.
– Вот мы и встретились, «чистильщик», – хмыкнул Маракуц, бросая беглый взгляд на интерьер комнаты. – Небогато живешь. Начальство плохо платит? Или ты упомянул тогда три «К» в запале, а сам работаешь на другую фирму? На какую же?
– «Рюрик», – хрюкнул Алимбаев со смешком.
– Ну, что молчишь?
– Да вот думаю, что мне с вами делать, – спокойно ответил Матвей.
Телохранители Маракуца вместе с боевиками Алимбаева заржали, и их хозяин удивленно приподнял бровь.
– Не придумал еще? Или надеешься, что тебе поможет твой приятель? Не жди, нет его в Рязани, уехал. Единственное, что тебе может помочь, так это НЛО. Или ты с НЛО не контактируешь?
– Я – нет, – откровенно признался Матвей. – Но один мой знакомый однажды увидел НЛО в форме телеграфного столба и имел с ним контакт.
Маракуц скривил губы.
– Юморим? Что ж, посмотрим, как ты будешь юморить после этой штучки, которую мне прислал мой друг из столицы.
В то же мгновение Алимбаев выстрелил в Матвея из «болевика», и Матвей пожалел, что довел ситуацию до тупика.
В принципе он был готов к атаке из «болевика» и «глушака», да понадеялся на защитные свойства «пси-шлема» на голове, но конструкторы генератора боли не стояли на месте и создали новую разновидность «болевика», воздействующего не на всю нервную систему, а на отдельные нервные узлы и органы тела. «Болевик», из которого выстрелил Бай, был настроен на поражение сердечной сумки.
Боль – сторожевой пес здоровья, гласит старая пословица, но даже длительная зубная боль – вещь очень неприятная, если не сказать больше. А когда от нее вопит каждая клеточка пораженного органа и кажется, что тебя в этом месте насадили на раскаленный вертел, – ни о каком здоровье речь уже не идет.
Сердце взорвалось, как граната, пробив грудь горячими фонтанами крови… таково было впечатление. Может быть, шлем, нацепленный Матвеем, и принял на себя какую-то часть излучения, но ощутимой помощи не оказал. Матвей потерял сознание уже на второй секунде борьбы с болью, не успев включить свои экстрасенсорные защитные системы сознательно.
Однако импульс «болевика», возбудивший сердечный нервный узел, не достиг своей цели – резонанса, который смог бы либо остановить сердце, либо разорвать сердечную мышцу. И Матвей очнулся через несколько секунд после выключения «болевика».
Осознав себя лежащим ничком, он не стал сразу вскакивать на ноги, а сначала огляделся – в чувственной сфере, конечно, хотя сердце продолжало болеть, словно в нем застрял ржавый гвоздь.
Положение остальных действующих лиц в комнате не изменилось. Прошло действительно всего несколько секунд, от силы полминуты, и боевики Маракуца успели обменяться всего двумя-тремя словами, ощущая себя победителями.
– И это все? – спросил один из прибывших с Алимбаевым. – По-моему, он уже не дышит. Из чего это ты его так шваркнул, Бай?
– Смотри-ка, работает! – вполголоса заметил озадаченный Алимбаев. – Шеф, что вы мне подсунули?
– Секрет фирмы. – Маракуц отобрал у него «болевик». – Надо будет передать моему дружку, что образец испытан в условиях, приближенных к боевым. Переверните его. Может, он еще жив?
Чьи-то руки грубо перевернули Матвея на спину, тронули артерию на шее, и Матвей задержал дыхание и сердцебиение.
– Готов, – с разочарованием сказал кто-то. – Жаль, слишком быстро ты его укокошил, Бай, а то повеселились бы напоследок.
– Он бы тебе повеселился, – раздался чей-то знакомый голос, и в гостиную вошел тот самый майор, руководитель ОМОНа, которого когда-то заставил убраться из офиса фирмы Соболев. – Поторопился ты, Николай Федорович, надо было его нам отдать.
– Кто же знал, что эта новая «пушка» такая мощная. Он свалился, как бык от удара кувалдой по лбу, побелел и затих. Ладно, уходим. Бай, контрольный выстрел в висок, пистолет ему в лапу, пусть думают, что застрелился сам. В квартире прибрать, следы уничтожить. Пошли, Семен.
И в этот момент Матвей перешел на режим.
В первую очередь он нейтрализовал Маракуца, вооруженного «болевиком»: Боксер пролетел по воздуху два метра и своей тушей сломал кресло. Затем настала очередь Алимбаева, среагировавшего на опасность на удивление быстро: удар «мотыга» раздробил ему носовую кость. Майор из ОМОНа тоже разобрался в обстановке и попытался применить штатное оружие, но ему помешали телохранители Маракуца, наконец врубившиеся в ситуацию и начавшие наступление. Свалить их мог бы, наверное, только удар шпалой по голове, и лишь медлительность «качков» не позволила им завладеть положением. Обычные удары их не брали, чудовищный мускульный каркас предохранял обоих не хуже бронежилета, а применять сютю-рёку [57] при нанесении кан-сю [58] – тычковых ударов пальцами – Матвей не хотел, любой такой удар мог закончиться смертью противника. Пришлось перейти натяо-яо [59], или, как это называлось в русбое, – на «скакалку», чтобы увеличить импульс силы при ударе. От первого такого удара один из «качков» рухнул на стол, превратив его в груду деревянных обломков. На мгновение все в комнате замерли, и в это время в гостиной появилось новое действующее лицо – Вахид Тожиевич Самандар собственной персоной. Одетый в неизменный серый плащ, он спокойно прошел на середину комнаты, оглядел застывшую компанию, три лежащих тела, перевел взгляд на Матвея: