– А ехать в Тамбов надо было вдвоем… Куда вас теперь отвезти?
Матвей помолчал, поглядывая на нежный профиль девушки, изредка выступавший из темноты в случайных отблесках далеких фонарей.
– В Бутово.
– Я же говорила, что он не отступит, – произнесла Ульяна с оттенком грусти, обращаясь к сидящему на заднем сиденье Парамонову. Тот легонько сжал горячей рукой плечо Соболева.
– Я бы посоветовал вам не соваться туда, Матвей Фомич. Может быть, вы чувствуете себя обязанным… мы понимаем… но людей соединяют не человеческие законы, а законы природы, и эти же законы их разъединяют. Поверьте, с ними ничего не случится…
Матвей не ответил.
– Во всяком случае, пока вы не начнете угрожать стабильности сложившейся системы…
Матвей молчал.
– И даже если вы все-таки вознамеритесь освободить своих друзей – а кончиться это может плохо, – не вздумайте мстить! Потому что при этом силы, которые вы приведете в действие, в конечном счете обрушатся на вас.
– Благодарю за совет, – тихо сказал Матвей. – А также за помощь. Постараюсь не обмануть ваших ожиданий. Но если знаете, чем это все закончится, почему помогаете мне?
– Во-первых, мы отступники, – грустно сказал Парамонов. – А во-вторых, этой помощью мы выражаем не наше знание, а недостаточность нашего знания. Любой прогноз – это всего лишь опыт несбывшегося, и дай Бог, чтобы мы ошибались.
Ладонь Ульяны, узкая и прохладная, вдруг нашла руку Матвея, сжала ее. И было в этом жесте все: дружеское успокоение, поддержка, понимание, нежность, сочувствие и любовь…
ПОПЫТКА ЗАДЕРЖАНИЯ
Самочувствие Матвея после всех пережитых событий было неважное, и Мария, воспринявшая очередное его появление спокойно, без лишних слов приготовила ему хвойную ванну, сделала массаж спины и усадила в кресле в махровом халате; в прошлый раз этого халата не было, что не могло не наводить на кое-какие размышления.
Во время завтрака – Ульяна и Парамонов привезли Соболева в Москву в пять утра – разговаривали мало; Мария не отличалась ни любопытством, ни разговорчивостью, лишь взгляд ее выражал заинтересованность и некий неопределенный вопрос, на который Матвей ответить не мог. Разомлевший и успокоенный, он не заметил, как уснул, и проснулся от звонка в дверь.
Марии уже не было, шел одиннадцатый час утра, на столе белела записка: «Холодильник в твоем распоряжении. Буду поздно. Не забудь ключи». Отыскав шлепанцы, Матвей поплелся открывать дверь, абсолютно уверенный в том, что вернулась Мария. И лишь впустив Балуева, окончательно пришел в себя.
– Ты?!
– Нет, Дед Мороз! – буркнул Василий, снимая грязную изодранную куртку и бросая на вешалку кепку. – Ты что не спрашиваешь, прежде чем открывать, кто пришел? Или увидел меня в окно?
Матвей почувствовал озноб, пропустил друга в ванную и, пока тот мылся, включил плиту и поставил на нее чайник. Порозовевший Василий ввалился на кухню, и они принялись разглядывать друг друга: у Матвея еще не исчез шрам на шее, лицо похудело и заострилось, глаза ввалились, хотя выглядел он, как всегда, уравновешенным и холодно-спокойным. У Василия красовались две царапины на щеке и на лбу, а на подбородке вспух зелено-лиловый синяк.
– Хорош! – сказали они в один голос, выразив одновременно друг другу и дружеское порицание, и озабоченность, и радость от встречи, от того, что живы и здоровы.
Василий провел по лицу ладонями, сморщился, задев синяк, уселся за стол. Минутное оживление снова покинуло его. Матвей молча смотрел на друга, поняв, что произошло что-то неординарное. Василий поднял на него глаза.
– Самандар погиб…
Матвей снял чайник, заварил чай, налил в кружки себе и Балуеву, сделал бутерброды, сел напротив.
– Рассказывай.
– Да рассказывать почти нечего. Когда вы уехали, телохраны этого зверя, с которым ты дрался, начали оживать…
– Все-таки у Хватова действительно были «зомби»…
– Ну и пришлось их… – Василий искоса посмотрел на Матвея, – «гасить» по-настоящему. А потом этот мужик… Хватов, говоришь? Тот самый телохран директора? Когда он вдруг начал стрелять, пришлось отходить. Самандар крикнул мне: уходи! Я бросился к нему на помощь и увидел… Две пули попали ему в голову, в глаз и в висок… но он все равно добрался до твоего Хватова и буквально перекрутил ему голову на сто восемьдесят градусов! Упал, конечно. Весь бой и длился-то от силы две минуты. Я подскочил к ним, но успел только убедиться, что оба мертвы… как подоспели на машинах доблестные стражи порядка, с полсотни человек! Пришлось отходить в условиях плотного боя. Еле оторвался!.. Хорошо, что взорвалась одна из машин, наделала шуму.
Василий замолчал.
Молчал и Матвей, представляя последний поединок Посвященного и авеши Монарха. То, что обоих было убить нелегко, не вызывало сомнений, но и две пули в голову – не две косточки от вишен, не говоря о пере круге головы…
– Жаль Вахида Тожиевича, – сказал он. – Как-то мы его не так приняли.
– Да и меня совесть грызет, – признался Василий. – Я считал его если не врагом, то уже никак не другом. Но вот что мне непонятно: если он – авеша Монарха, то этот твой Хватов чей авеша? Не может же Монарх сражаться сам с собой?
– И я подумал о том же. Либо Самандар – авеша иерарха, в крайнем случае Тараса Горшина, либо он – авеша Монарха, но тогда Хватов – авеша иерарха.
– И как ты все это объяснишь? Их появление? Засаду? Очередное столкновение спецслужб?
– Этому есть только одно объяснение. – Матвей вспомнил слова Рыкова о том, что «регуляция социума – дело тонкое». – Союз Девяти продолжает свою провокационную деятельность, намеренно сталкивая силовые структуры, чтобы держать процесс под контролем. Они же подключают очередных исполнителей «волн выключения». Надо полагать, следующие «волны» не за горами. Что предлагаешь делать? Или не было времени на размышления? Кстати, как ты меня здесь нашел?
– Ты же сам давал адрес. А куда бы ты еще мог податься? Не домой же, в лапы группы засады.
– Логично.
– Надо выручать твоих. Узнать, кто их похитил и где поместил…
– Захватил Юрген со своим «Стиксом», а держит на базе в Бутове. Хватов проговорился, считая, что я уже покойник.
– Ну и отлично, давай разрабатывать операцию освобождения. Вчетвером мы…
– Вдвоем, ты хотел сказать?
– Вчетвером. Ты, я, Парамонов и… – Василий вздохнул, – и Ульяна. Хотя ею я бы не хотел рисковать. – Он виновато посмотрел на Матвея. – Знаешь, минуты теперь не могу прожить, чтобы не вспомнить о ней! Прямо наваждение какое-то…
Матвей кивнул, оставаясь сдержанно деловым, сосредоточенным и хладнокровным.
– Это нормальное состояние, старик. Состояние влюбленности. Такая девушка стоит того, чтобы думать о ней непрестанно. Но Крис и Стас подождут. Ульяна говорила, что Ельшин собирается добыть оружие Инсектов. Этого допустить ни в коем случае нельзя, хотя бы из этических соображений.
Василий, вздохнув, мысленно неохотно расставаясь с образом Ульяны, вернулся к действительности.
– Да, я совсем было забыл… Громов тоже вознамерился снабдить своих комиссаров каким-то древним оружием, это мне Валера Шевченко сказал. И я так понял, что координатор «Чистилища» собрался в поход к одному из МИРов. Где бы еще он мог искать это оружие? Только вот какой МИР он выбрал?
– Мы знаем два МИРа-Храма под Москвой.
– Горшинский под церковью Спаса и под Кремлем.
– Вот и проверим оба. Давай готовиться. Ты еще не был в своем схроне? Снаряжение у нас есть?
– Все в порядке, там никто не появлялся. Была б машина, прямо сейчас и поехали бы. Знаешь, во время схватки в «Экипаже» я отобрал у киллера «глушак». А насчет освобождения Кристины у меня появилась одна любопытная мысль. Вспомнился кое-какой опыт. Что, если нам самим захватить родственников Юргена? А еще лучше – Гусева, который им командует? Жену, например, детей… впрочем, детей жалко… И потом обменять? А?
Матвей покачал головой, но решительно ответить «нет» не спешил. Идея, конечно, была неплохая, но ведь ни дети, ни другие родственники министра обороны не отвечали за его деяния и гнусность натуры.
– Посмотрим, – сказал он наконец. – Может быть, в твоем предложении и есть какое-то рациональное зерно.
Транспорт они раздобыли просто. Матвей вспомнил о мастерской Ильи Шимука на улице Шухова, и хотя мастерской после гибели Ильи владел другой человек, его напарник Коля, он без звука дал во временное пользование старенькую «семерку» Муромца.
Схрон Василия, то есть самый обыкновенный погреб, в каких рачительные хозяева держат зимой картошку и банки с разносолами, располагался в районе Савеловского вокзала. Жильцам нового девятиэтажного дома разрешили использовать для строительства погребов высокие отвалы у демонтированной ветки железной дороги. Фантазия какого начальника контрразведки позволила оборудовать в одном из погребов целый склад спецснаряжения для тайных операций ФСК, было неизвестно, но Василию Балуеву досталась в наследство настоящая «пещера Али-Бабы». За время знакомства с Соболевым он, конечно, основательно почистил эту «пещеру», но оставалось в ней еще достаточно всего, чтобы восхитить Матвея: от комплектов «ниндзя» до противотанковых и противосамолет-ных ручных ракетных комплексов.
С собой они взяли по комплекту «ниндзя», маскхалаты, комбинезоны разных покроев, бинокли, приборы ночного видения, кинжалы, арбалет, автоматы Никонова, карабины с оптическими прицелами, гранатометы и один зенитно-ракетный комплекс «малина», способный сбивать самолеты и вертолеты как на сверхмалых высотах, так и на дальности до семи километров.
Упаковав снаряжение и оружие в сумки, они некоторое время посидели в погребе, прикидывая, что бы еще такое прихватить с собой, и Матвей задал вопрос, который давно вертелся на языке:
– А почему этот твой схрон забыли в ФСБ? Неужели он был рассчитан на длительную консервацию? Кто, кроме тебя, знал о его существовании?
Василий не успел ответить, за него ответили те, кто знал о расположении склада и наверняка следил за передвижением Соболева и Балуева.
– Эй, там, в окопе! – проревел над люком в погреб усиленный мегафоном голос. – Выходи по одному!
Матвей и Василий, переглянувшись, замерли.
– Кажется, мы влипли, – хладнокровно констатировал Матвей.
– Так, да не совсем, – отозвался Василий. – Зря я, что ли, столько лет проработал в контрразведке? Их надо отвлечь на пару минут, сможешь? – Он начал лихорадочно выбрасывать из угла кучу всякого хлама. – Мне понадобится некоторое время.
Матвей молча поднялся по лестнице до люка, приподнял крышку:
– Кто старший? Поговорить надо.
Несколько секунд прошло в молчании, потом мегафон изменил тон и голос:
– Здесь Коваль. Выходи, ганфайтер.
Матвей в щель быстро оглядел окрестности и оценил способности спецназа ФСБ перекрывать подступы к объекту. Из ребят почти никого не было видно, однако для того, чтобы окруженные не дергались, кое-кто демонстративно высунул из-за укрытия ствол автомата. Из-за трансформаторной будки на другой стороне бывшего железнодорожного полотна вышел директор ФСБ, за ним два его телохранителя, начальник ГУБО Казанцев, его заместитель Зинченко и командир спецотряда «Гроза» Белоярцев.
– Ну и ну! – пробормотал Матвей. – Встреча по высшему разряду!
– Кто там? – невнятно спросил Василий, продолжая освобождать угол погреба и отрывать доски пола.
– Сам директор пожаловал, плюс руководство «губошлепов», плюс Люда Белоярцев.
Василий присвистнул, сдвинул обнажившуюся крышку люка в полу.
Матвей вылез из погреба, готовый в течение долей секунды прыгнуть обратно, вытащил и положил на сгиб локтя гранатомет.
– Бросай свою пушку, Соболев! – крикнул Белоярцев. – Это тебе не поможет, ты у нас на мушке.
– Я хотел бы поговорить с тем, кто отдает приказы, – ответил Матвей, – а не с тем, кто их выполняет.
Директор Федеральной безопасности повернул голову к группе людей справа, отдал какое-то распоряжение и двинулся с горба вала вниз в сопровождении великанов телохранителей. Матвей оставил гранатомет у горловины люка в погреб, спустился на полотно со своей стороны. Догадливый Василий выставил рядом пулемет, но сам не показывался, зная, что снайперы ждут его появления.
Они сошлись на полосе шпал.
– Склад окружен, – сказал холодно Коваль. – Сопротивление бесполезно. Сдавайтесь, Соболев, поедем выяснять отношения.
Матвей ощутил мгновенное давление на глазные яблоки, на кости черепа, нервные узлы лица и понял, что перед ним вселённый, авеша кого-то из многореальных существ. Потеряв Хватова, директор каким-то образом вышел на уровень систем связи Внутреннего Круга и вызвал Монарха. А может быть, кого-то из иерархов.
– Не поеду я с вами, Сергей Вениаминович, – сказал Матвей. – Все обвинения в мой адрес ложны, и вы это знаете.
– Знаю, – кивнул Коваль. – И все же ты потенциально опасен, ганфайтер. Пока ты на свободе, я не могу спокойно делать свое дело.
– Нейтрализовать остальных лидеров-конкурентов?
– Ты все хорошо понимаешь. Я даже не буду тебя убивать, просто изолирую, посажу на некоторое время под замок.
– А зачем вы взяли с собой Казанцева и Зинченко?
– Неужели не догадался?
Матвей посмотрел в глаза директору, который значительно-торжественным тоном, подражая диктору телевидения, закончил:
– В завязавшейся перестрелке террористами были убиты начальник Главного управления по борьбе с организованной преступностью и его заместитель… Но этого можно избежать, – уже другим, будничным, тоном добавил Сергей Вениаминович. – Если вы сдадитесь без боя.
Матвей, вошедший в режим, шестым чувством понял, что директор ФСБ лжет. Их с Василием захват оставался самым удобным предлогом для уничтожения ближайших соперников.
– Хватова убил ты? – осведомился Коваль, делая какой-то знак пальцами левой руки.
– Воин Внутреннего Круга, – ответил Матвей, начиная комбинацию чи-мэй [77]; он чувствовал, что времени на разгон обычных стилей – айкидо, русбоя или карате-дзицу – у него нет.
Телохранители директора, накачанные сверх всякой меры, наверняка хорошо держали удары, но защиты от парализующих прикосновений не знали. Они успели вытащить пистолеты только для того, чтобы тут же выронить их и рухнуть рядом. Коваль, будучи авешей иерарха, действовал быстрей, да и его психоматрица знала приемы э-боя и защиту от них, но для выполнения приемов одного знания их недостаточно, надобно иметь еще и тренированное тело, а этим Сергей Вениаминович, давно забывший, когда он в последний раз был на стадионе, как раз похвастаться и не мог. Пропустив шоковый укол, он на какие-то доли секунды замедлил темп движений, что позволило Матвею оглядеться для оценки внешних событий, и ему удалось уловить едва заметное движение Белоярцева, поднявшего пистолет.