5
Когда Шивон вошла, многоуважаемый Гордон Браун, депутат парламента и министр финансов, уже начал свою речь. Девятьсот человек слушали его, расположившись в Зале Ассамблей на Маунде. В последний раз Шивон была здесь, когда помещение временно занимал шотландский парламент, но теперь парламент переехал в помпезное здание напротив резиденции королевы в Холируде, а Зал Ассамблей снова стал нераздельной собственностью Шотландской церкви, которая совместно с «Христианской помощью»[9] и организовала это вечернее мероприятие.
Шивон пришла в Зал Ассамблей, чтобы встретиться с начальником полиции Эдинбурга Джеймсом Корбином. Корбин, назначенный на эту должность меньше года назад, заменил Дэвида Стретерна. Его назначение всеобщей радости не вызвало. Корбин был англичанин, «выскочка» и к тому же совсем «юнец». Однако он сразу же показал себя практиком, выступающим на переднем крае борьбы с преступностью. Корбин сидел в полной форме с фуражкой на коленях. Шивон знала, что ее ждут, поэтому заняла место поближе к дверям и стала слушать клятвы и заверения, которыми щедро сыпал министр. Когда он объявил о списании долгов тридцати восьми беднейшим странам Африки, раздались аплодисменты. Но, когда они смолкли, Шивон услышала гневный выкрик. Одинокий протестующий поднялся с кресла. На нем был килт. Он задрал подол и показал вырезанный из плаката портрет Тони Блэра, прикрепленный к трусам. Сразу появились охранники, и те, кто сидел рядом, помогли им вытащить недовольного в проход. Пока его волокли к дверям, в зале не смолкали аплодисменты — на сей раз в адрес охранников. Министр финансов, который во время вынужденной паузы приводил в порядок свои бумажки, продолжил речь с того места, на котором его прервали.
Тем временем инцидент послужил Корбину предлогом для того, чтобы покинуть зал. Выйдя вслед за начальником полиции, Шивон представилась ему. Протестующий и его конвоиры уже исчезли, только несколько министерских служащих прохаживались по фойе, ожидая окончания речи своего босса. В руках у них были папки с документами и мобильные телефоны, а на лицах читалась усталость.
— Старший инспектор Макрей сказал, что возникла проблема, — ответил на ее приветствие Корбин.
Это был мужчина сорока с небольшим лет, с зачесанными набок черными волосами, крепко сложенный и высокий, не ниже шести футов. На правой щеке у него темнело большое родимое пятно, на которое Шивон, следуя наставлениям Макрея, изо всех сил старалась не коситься.
— Чертовски трудно смотреть ему прямо в глаза — говорил ей шеф, — когда в поле зрения такой объект…
— Кажется, у нас три жертвы, — сказала она начальнику полиции.
— И место преступления чуть ли не на пороге «Глениглса»?
— Не совсем так, сэр. Думаю, тел мы там не найдем, только некоторые вещественные доказательства.
— В пятницу в «Глениглсе» все заканчивается и они уезжают. До этого времени надо приостановить все следственные мероприятия.
— Но ведь с другой стороны, — деликатно заметила Шивон, — лидеры начнут прибывать только в среду. У нас в распоряжении целых три дня…
— Что именно вы предлагаете?
— Не предавая происшедшего огласке, делать все, что в наших силах. Судмедэксперты могут за это время провести тщательные исследования. Одно из тел обнаружено в Эдинбурге, так что высшее руководство беспокоить не придется.
Корбин внимательно посмотрел на нее:
— Вы сержант, если не ошибаюсь?
Шивон кивнула.
— Но ваш чин не позволяет вам взять на себя такое расследование. — Он не хотел ее обидеть — лишь констатировал факт.
— Первые следственные мероприятия мы провели с одним из инспекторов нашего участка, сэр.
— Какая помощь вам нужна?
— Наверное, вам сейчас не до меня.
Корбин улыбнулся:
— Сейчас особый момент, сержант Кларк, надо действовать очень осмотрительно.
— Я понимаю.
— Уверен, что понимаете. А этот инспектор из вашего участка… на него можно положиться?
Шивон кивнула и, стараясь не моргнуть, выдержала пристальный взгляд начальника полиции. При этом она подумала: «Он так недавно вступил в должность, может, и не слышал о Джоне Ребусе?»