Когда Мэрион только-только появилась на свет, важным для нее был один-единственный день в календаре, день ее рождения, но с течением жизни появлялись другие даты, отмеченные восторгом или скверной, день, когда покончил с собой отец, день, когда она вышла замуж, дни, когда родились ее дети, так что в конце концов календарь пестрел важными датами. Вечером двадцать четвертого декабря перед самым закрытием в их магазин вошел молодой человек в насквозь промокшей фетровой шляпе. К нему бочком подошел рядовой продавец, но молодой человек лишь отмахнулся от него. В “Лернере” всех, кто заходил к ним щегольнуть познаниями в автомобилях, выслушать лесть продавцов или просто погреться, не собираясь ничего покупать, звали Джейками Барнсами[21]. Брэдли Грант, который выдумал это прозвище и за сегодня уже продал три машины, подошел к столу Мэрион с яблоком в руке и, не торопясь, съел его, поглядывая на юного Джейка Барнса. “Красивые у него ботинки. – Брэдли бросил огрызок в ее мусорную корзину. – Тебе никуда не надо?” Мэрион никогда никуда не было надо. В следующий миг Брэдли подошел к Джейку Барнсу и, взяв его за плечо, усадил в новехонький “бьюик сенчури”. Мэрион наблюдала, как на лице Брэдли, точно в мультфильме, сменяют друг друга гримасы удивления, безразличия, участия, строгости. Плавной походкой, которая позволяла спешить и при этом создавала впечатление, будто он никуда не спешит, Брэдли вернулся к столу Мэрион, велел не закрывать магазин и не отпускать управляющего.
– Мы с Джейком пока сбегаем за деньгами, – с этими словами он так же плавно отошел прочь.
Через час Брэдли и юный покупатель вернулись, Мэрион печатала документы.
– Ну как, правда просто? – ликующе произнес Брэдли, когда покупатель ушел, и постучал кулаком о кулак, точно собирался бросить игральные кости. – На что поспорим, что я сегодня продам еще одну машину? – Его энергичность напомнила Мэрион, каким был до краха отец. Они остались одни в магазине, и без разрешения управляющего Брэдли не мог ничего продать. – Получишь бифштекс на косточке, – продолжал он. – Ну как, на что спорим?
Не успела она ответить, как он схватил зонт и выбежал из магазина. Мэрион вышла покурить и видела, как Брэдли тормозит машины на углу Хоуп и Пико, видела, как водители опускают стекла, видела, как он указывает на их автомобили и на магазин. Это было безумие, она не понимала, ради кого он старается, ради нее или ради себя, но, наблюдая за ним, чуяла смутный страх. Впоследствии, в Аризоне, она пришла к мысли, что Брэдли с зонтом под дождем был предвестьем сущего зла. Тем, кто не относится к рьяным католикам, невдомек, что Сатана вовсе не обаятельный образованный искуситель и не забавный краснолицый демон с вилами. Сатана – беспредельная боль, уничтожающая разум.
– Этот джентльмен разумно рассудил, что больше не хочет ездить на “понтиаке”. – Брэдли ввел в магазин лысого толстяка, от которого пахло выпивкой. Не прошло и получаса, как он нашел покупателя, но косой дождь и брызги из-под колес вымочили его до нитки. Брэдли попросил Мэрион сделать джентльмену кофе, пока он сам (тут он подмигнул ей) побеседует с управляющим, потом попросил у нее ключи от красного двухместного “олдсмобиля” тридцать пятого года, на который джентльмен пожелал обменять с доплатой свой “понтиак”. Джентльмен, добавил Брэдли, расплатится именным чеком. Мужчины удалились на заднюю парковку, где стоял красный “олдсмобиль”. Мэрион, пожалуй, ушла бы, оставив Брэдли с покупателем, если бы Рой Коллинз не приохотил ее нарушать правила. И когда лопух на “олдсмобиле” уехал, Брэдли достал плоскую бутылку с пинтой виски и две чистые кофейные чашки. Усевшись в кресло возле стола Брэдли, нагретое жирной задницей лопуха, Мэрион заметила небольшой снимок из фотоателье – Брэдли, его жена и двое детей. Интересно, подумала Мэрион, купит ли он обещанный бифштекс или уже забыл. Она закурила очередную сигарету, отпила виски.
21
Герой-рассказчик романа Э. Хемингуэя “Фиеста (И восходит солнце)”, из-за ранения на войне ставший импотентом.