Основным его занятием в Харбине была помощь японским властям в выявлении вражеских агентов, и для конспирации ему дали незначительную должность в консульстве. После того как в 1937 году японцы заняли Шанхай, Ваймер стал часто бывать в этом городе с докладами для своего начальства. Таким образом, когда они с Мариной переехали, в Шанхае он уже не был новичком. Кроме того, он был даже рад перебраться из провинциального Харбина в многонациональный, захватывающий дух мегаполис.
Марина… Рольф вздохнул. Он всегда думал, что, когда соберется жениться, выберет немецкую девушку. Но Марина пленила его своей свежей красотой и гибкой, изящной фигурой с той самой минуты, когда он впервые увидел ее на улицах Харбина. Потом, в булочной Зазунова, его очаровали ее чистые невинные глаза и диковатость.
Когда их роман только-только начинался, Марина расспросила Рольфа о его политических убеждениях, и уже тогда ему стоило бы понять, что она будет продолжать задавать непростые вопросы, но его буквально ослепили ее юношеская живость и прямота. Да и уверенность в себе, свойственная Марине, придавала ей изюминку, которая действовала на него, как магнит. Он не мог противиться этому влечению. Несмотря на то что всех русских он полагал посредственностями, искренность Марины совершенно обезоружила его. Он считал, что, женившись на ней, получит и преданную, безропотную домохозяйку, и прекрасную женщину, которую не стыдно будет показать даже в самых высоких кругах.
Как же он ошибся! Жена стала для него причиной постоянного стыда: она учила немецкий и начинала задавать неудобные вопросы его коллегам-нацистам.
Поначалу Марина интересовалась работой мужа, но после нескольких его уклончивых ответов перестала говорить на эту тему. Потом он заметил, что она стала все больше времени проводить в школе медсестер, и начал всячески поощрять ее стремление заняться собственной карьерой. Чтобы еще больше отвлечь ее от своих дел, он стал помогать ей заводить знакомства с русскими студентами. Изначально Рольф считал большой удачей, что у Марины появились собственные интересы и что она как будто перестала задумываться о том, чем занимается долгими часами в своем кабинете ее супруг. Но со временем она сама стала чаще уходить из дома, и теперь уже это начало злить его.
В делах интимных она была пассивна и покорна. Ваймеру это не нравилось, и он частенько находил grande passion[19] в другом месте.
Рольф приближался к Авеню Дюбейль и большому зданию «Беарн», нижний этаж которого занимали японские власти. Ему это было на руку — никто посторонний не сунется внутрь.
Поднявшись по лестнице на третий этаж, он нажал кнопку звонка. Открывшая дверь женщина при виде его тепло улыбнулась.
— Ты опоздал на полчаса. Я уж волноваться начала.
Рольф вручил ей пакет.
— Вот из-за чего я опоздал, Ксения. Я подумал, тебе это пойдет.
Она с любопытством развернула упаковку.
Длинные рыжие волосы этой высокой и стройной женщины ниспадали на плечи широкими пушистыми волнами. Солнце, пробивавшееся через кружевные занавески, блестело в пышных локонах начищенной медью. Ксения накинула вышитую куртку, сбросила туфли, ступила в тапочки и грациозно прошлась вокруг него, озорно сверкнув глазами.
— С чего начнешь? С обеда или… с меня?
Рольф улыбнулся:
— Предаваться любовным утехам на полный желудок вредно для здоровья.
Ксения, запрокинув голову, звонко рассмеялась. Волосы ее колыхнулись и рассыпались в поэтичном беспорядке. Каждое движение ее было заучено, отточено для того, чтобы преподносить хозяйку в выгодном свете. «Настоящая профессионалка», — подумал Рольф и, приобняв ее за талию, повел в гостиную к дивану.
— Не угостишь сперва кампари? — привычно предложил он, усаживаясь на диван. Ксения налила в стакан красного цвета жидкость, и он, потягивая аперитив, стал наблюдать за ее плавными движениями.
Ксения опустилась в глубокое кресло. Длинный разрез ее платья приоткрылся, обнажив красивые ноги в телесного цвета шелковых чулках. Его взгляд проследил за движением ее руки, которая потянулась к столику и взяла фотографию, на которой они были изображены вместе. Рольф прищурился.
— Обязательно хранить здесь этот снимок? Он ведь был сделан так давно.