Выбрать главу

— Дети любят отдыхать здесь, и хотя она вся белая, тут почти нечего портить. — Мелани обратила внимание на плетеный столик, из-за которого открывался вид на бассейн. — Анна любила сидеть в этой комнате. Я в основном проводил время в кабинете или наверху. — Затем он кивнул в направлении холла. — Пошли. Я покажу вам остальное. Попробуем найти Пам.

Убранство верхних комнат тоже было выдержано во французском стиле. Пол в холле был выложен бледно-бежевым травертином[2] , в каждом конце стояли пристенные столики такого же цвета с красивыми канделябрами из латуни. Здесь располагалась малая гостиная, в голубых тонах, такая же парадная, как внизу. Все было отделано бархатом и шелком, с мраморным камином, настенными бра и хрустальной люстрой, бледно-голубыми шелковыми портьерами с бледно-желтым и синим рисунком, перехваченными желтой тесьмой, открывавшими вид на бассейн. Дальше находился небольшой розовый кабинет, но Питер нахмурился, когда они проходили мимо этой комнаты, и Мелани сразу же поняла, что им никто не пользуется, а еще, что он принадлежал Анне.

Затем они очутились в прекрасной библиотеке в темно-зеленых тонах, которая служила Питеру гостиной. Стены были заставлены шкафами с книгами, на столе царил беспорядок, а на одной из стен висел портрет Анны, выполненный маслом; двойные французские двери вели в их спальню, где теперь Питер спал один. В спальне стояли французские комоды, красивый шезлонг, на окнах висели дорогие занавески.

Многое казалось излишним, пусть даже красивым, и с каждой новой комнатой Мел все больше охватывало ощущение, что интерьер не в его стиле.

Потом они поднялись еще по одной лестнице.

В открытые двери можно было увидеть три большие солнечные комнаты детей. В комнате Мэтью повсюду валялись игрушки, у Марка тоже царил беспорядок, а через третью приоткрытую дверь Мел смогла разглядеть только огромную белую кровать с балдахином и девушку, лежащую на боку возле постели. Услышав приближающиеся шаги, она обернулась и встала, шепнула что-то в трубку и повесила ее. Мелани поразилась, какой она была высокой и взрослой на вид.

Трудно поверить, что ей нет еще и четырнадцати.

У нее была копна золотистых волос, как у Вал, и большие голубые печальные глаза. Она выглядела совсем как Анна на фотографиях, которые только что видела Мел.

— Что ты здесь делаешь? — Питер испытующе посмотрел ей в глаза, и Мел почувствовала, как в них росла напряженность.

— Я хотела позвонить подруге.

— Ты могла бы воспользоваться телефоном возле бассейна.

Сначала она не ответила, а затем пожала плечами.

— Ну и что?

Он проигнорировал эту реплику и повернулся к Мел:

— Мне бы хотелось представить вам мою дочь Пам.

Пам, это Мелани Адамс, корреспондентка из Нью-Йорка, о которой я вам рассказывал.

— Я знаю, кто она, — нелюбезно выдавила из себя Пам.

Мел протянула руку, и девочка нехотя пожала ее, когда отец уже начал вскипать. Дочь расстраивала его своим бестактным поведением, была груба с его друзьями, старалась держаться подальше, если ей это удавалось. Почему она вела себя так, почему? Они все переживали смерть Анны, но почему Памела мстила ему? Все эти полтора года девочка изводила его, а теперь стала еще хуже. Он успокаивал себя, полагая, что виной всему является возраст, что это со временем пройдет, но иногда сомнения одолевали Питера.

— Я хотел спросить, не могла бы ты одолжить Мел купальник. Она оставила свой в гостинице.

На какое-то мгновение Пам заколебалась.

— Конечно, думаю, что смогу. Она… — Девочка не знала, какое слово подобрать. — Хотя она несколько крупнее меня. — Памеле не понравился взгляд, которым они обменялись. Или, точнее, то, как ее отец смотрел на Мел.

Мел тотчас поняла. Она мягко улыбнулась девочке:

— Ничего, если у тебя не найдется, я обойдусь..

— Нет, все в порядке. Вы выглядите совсем не так, как по телевизору. — Девочка пристально разглядывала Мелани.

— Неужели? — Она улыбнулась неприветливой, но очень привлекательной девушке. Пам была совсем не похожа на Питера, в ее лице все еще проскальзывало детское выражение, несмотря на тело с развитыми не по годам формами. — Мои дочери всегда говорят, что на телеэкране я кажусь более взрослой.

— Да. Что-то в этом роде. Более серьезной.

— Думаю, они именно это имеют в виду.

Они стояли втроем в этой красивой белой комнате, и Пам продолжала в упор смотреть на Мелани, словно пытаясь найти ответ на какой-то вопрос на ее лице.

— Сколько лет вашим дочкам?

— В июле исполнится шестнадцать.

— Обеим? — Пам удивилась.

— Они двойняшки, — улыбнулась Мел.

— Неужели? Это прекрасно! Они похожи друг на друга?

— Вовсе нет. Они двойняшки.

— А я считала, что так называют мальчиков.

Мел снова улыбнулась, а Пам покраснела.

— Это означает, что они не однояйцевые близнецы, но термин слегка сбивает с толку.

— :А какие они? — Ее заинтересовали двойняшки Мел.

— Как все шестнадцатилетние девочки, — засмеялась Мел. — Они заставляют меня быть начеку. Одна — рыжеволосая, как я, а другая — блондинка. Их зовут Джессика и Валерия, они любят ходить на танцы, и у них много друзей.

— А где вы живете?

Питер внимательно следил за их разговором, но не произнес ни слова.

— В Нью-Йорке. В небольшом городском доме. — Она вновь улыбнулась Питеру. — Он совсем не похож на ваш. — Потом она снова повернулась к Пам. — У вас красивый дом, и, должно быть, чудесно иметь бассейн.

— Да уж. — Она без особого энтузиазма пожала плечами. — Он либо полон несносных друзей моего братца, либо Мэтью писает в него.

Она произнесла это с раздражением, и Мел засмеялась, но Питеру это не понравилось.

— Пам! Так нельзя говорить, к тому же это не правда.

— Нет, правда. Этот паршивец всего час назад помочился, как только миссис Хан ушла в дом. Прямо с края бассейна. По крайней мере, мог бы делать это, когда плавает.

Мел пришлось подавить смех, а Питер покраснел.

— Я поговорю с Мэтью.

— Вероятно, друзья Марка тоже грешат этим. — Было очевидно, что никто из мальчишек не нравится ей. Затем она пошла искать костюм для Мел и вернулась с белым сплошным купальником, который, по ее мнению, может подойти гостье. Мел поблагодарила ее и вновь обвела взглядом комнату.

— У тебя очень красиво, Пам.

— Моя мама отделала ее для меня перед самой… — У нее сорвался голос, и глаза стали печальными, затем она вызывающе посмотрела на Питера. — Это единственная комната в доме, которая принадлежит только мне. — Фраза звучала несколько странно, и Мел стало жаль девочку. Она выглядела такой несчастной, так отличалась от остальных. Памела старалась скрывать свою боль и вела себя так, как будто все они были виновны в том, что отобрали у нее мать.

— Должно быть, в этой комнате хорошо проводить время с друзьями.

Мел подумала о своих двойняшках и об их подругах, которые усаживались на пол в их комнатах, слушая записи, разговаривая о мальчиках, смеясь и хихикая, делясь секретами друг с другом, которыми они всегда делились и с Мел. Они настолько отличались от этой трудной, враждебно настроенной девочки с фигурой женщины и разумом ребенка. Для Пам явно наступили очень тяжелые времена, и Мел понимала, что Питеру приходится туго. Неудивительно, что он старался каждый день пораньше возвращаться домой.

Для шестилетнего малыша, истосковавшегося по любви, мальчика-подростка, за которым требовался глаз да глаз, и юной девушки, несчастной, как эта, в доме требовалась не просто экономка, тут нужны были отец и мать. Она понимала, почему Питер так стремится быть рядом с ними и почему иногда чувствует, что не может справиться с поставленной перед ним задачей. Он был хорошим отцом, просто им требовалось от него слишком много, и даже больше, чем он мог дать, по крайней мере этой девочке. Мелани вдруг захотелось прижать ее к себе, сказать, что все как-нибудь устроится. И, словно уловив ее мысли, Пам внезапно отшатнулась от Мел.

вернуться

2

Пористый известковый туф.

полную версию книги