Арина встряхнула отросшими волосами и решительно направилась к дому травницы. Надо объясниться с хозяином Кейко, извиниться и заодно выяснить, что он имел в виду, называя ее некроманткой.
Когда она подошла к добротному деревянному срубу, украшенному вдоль стен замысловатым растительным орнаментом, Кейко крепил к спине серого коня небольшой кожаный мешок. Рядом пощипывала траву черная в белые пятна кобыла. Арина подошла ближе к крылатым коням. Крылатым? Не бывает коней с крыльями, как у летучих мышей! Может она еще в обмороке и все это выверты подсознания?
— Пегасы? — не удержавшись, воскликнула землянка. — Это — пегасы?
— Я тоже сразу не поверил, — раздался сзади знакомый, восторженный голос, и на плечо девушки легла теплая рука Сэма. — Представляешь, крылатые кони. Милорд Артуари-рата-кау сказал, что это нэрки. Кони-воины. Здорово, правда?
— Милорд Артуари-рата-кау? Ты об этой самовлюбленной скотине?
— Он так представился. Что случилось?
Как всегда, Сэм безошибочно прочел ее чувства.
— Потом расскажу. А где он сам?
— В доме. Рассчитывается с Наставницей за травы.
В этот момент дверь дома травницы с грохотом распахнулась и из нее буквально вылетела знахарка, с испугом оглядываясь назад. Следом с мечом в руке выскочил Артуари. Его голубые глаза потемнели, приобретя цвет индиго. Травница вскрикнула и подбежала к застывшим в недоумении друзьям. В три прыжка воин оказался рядом с ними. Сагресса спряталась за спину Сэма, попятившегося под полным ненависти взглядом. Не обращая на парня никакого внимания, Артуари направил меч в горло травнице.
— Рассветная, — зашипел он. И столько ненависти и злобы было в его голосе, что у Арины по спине побежали мурашки размером со слона.
— Нет- нет, яр ошибается! Я простая травница и не имею к эльфам никакого отношения! — Сагресса испуганными глазами смотрела на пылающего ненавистью благородного.
— Не знаю, в какие игры ты здесь играешь, дочха дум'с хош[13], - при этих словах знахарка ощутимо вздрогнула, — но моя кровь дарит мне возможность видеть твое мерзкое лицо.
Тут Арина не выдержала, словно что-то подтолкнуло ее вперед, точно так же, как там, у коновязи, и вместо слов извинений, которые она изначально собиралась произнести, с ее губ сорвалось совершенно другое:
— Прекрати! Прекрати оскорблять Сагрессу! Ты же ее пугаешь!
Артуари перевел взгляд на Арину, и девушка вздрогнула от окутавшей ее ненависти и призрения. Воин медленно опустил клинок.
— Опять ты! — он обвел мечом застывших людей, словно очертил круг. — Лучше тебе не попадаться мне на пути. В следующий раз я не буду милосерден.
После этих слов он ловко закинул меч за спину, свистом подозвал коня и легко вскочил в седло. Уже отъехав несколько метров, Артуари повернулся и, глядя Арине в глаза, угрожающе процедил:
— Шрам связал нас крепче железных оков, он не даст мне забыть, некра. Но пока — живи. Живи до нашей следующей встречи, которая, клянусь, станет для тебя последней.
Арина и Сэм, не отрываясь, смотрели на воина, и поэтому никто из них не заметил, как торжествующе блеснули глаза травницы.
Уже осела пыль, поднятая копытами нэрков, а троица испуганных людей все так же стояла во дворе знахарки. Первым молчание нарушил Сэм.
— Вы обе ничего не хотите мне рассказать?
Девушка вздохнула, прошептала и покатала на языке имя Ар-туа-ри:
— И что меня так к нему тянет? Никогда не любила красавчиков. А этот еще заносчив безмерно и опасен, как сто гадюк.