— Она никуда не пойдет, — выплюнул Жан, а Хотен согласно кивнул головой.
И это решило все. Если бы охотники не вмешались, Арина, скорее всего, просто познакомилась бы с новой компанией, выпила бы с ними по паре стопочек, как она и планировала изначально, и вернулась бы за свой столик. Но теперь гордость в купе с алкоголем взбунтовались против такого ущемления ее прав.
— Что? И кто это тут будет решать за меня? — тихим злым голосом поинтересовалась она. — Ты? — Девушка ткнула пальцем в грудь Хотена, тот промолчал, — а может быть ты? — она развернулась к Жану.
— Да, я, — не менее зло ответил он.
— Интересно, на каком основании? Ты мне что, отец, муж или брат? Да ты никто и имя твое никак!
— Ты — моя женщина! — Жан почти орал.
— Что? — одновременно воскликнули Арина и Хотен.
Позеленевшие от гнева глаза встретились с черными, и черные первые отвели взгляд, столкнувшись с вишневыми. А в это время со сцены раздалось:
— У беды глаза зеленые, не простят, не пощадят…
Сэм развлекался, глядя на любовные разборки. Он чувствовал, что непосредственно Арине угрозы никакой нет, ну если только головная боль утром. А на всех других ему было плевать. Особенно на этого выскочку Жана. Нашелся «жених»! Зная гордый и независимый характер подруги, Сэмуил мог бы посочувствовать парням, если бы испытывал к ним хоть толику симпатии, а так — сами нарвались, нечего было решать за Арину. Сагресса тоже получала удовольствие от происходящего, чего нельзя было сказать об остальных участниках процесса. Кент просто присел рядом с травницей и наслаждался музыкой, терпеливо ожидая решения Арины.
Жан же переключился на Хотена.
— Еще и ты лезешь! Разве Везунчик тебе не говорил, что я познакомился с девушкой?
— Ну и что? Ты постоянно с ними знакомишься! Да по Приграничью легенды ходят о твоих похождениях! — не остался в долгу Меч.
— Это другое!
— Знаю я твое — другое! Тебе лишь бы в постель бабу затащить.
— Хотен, ты мне друг. Прошу тебя по-хорошему, отступись, — с тихой угрозой в голосе произнес Жан.
— Она сама решит кто ей больше мил, — упрямо набычился гигант.
Арине надоело это слушать.
— Да пошли вы…., оба! — в сердцах воскликнула девушка. — Я не вещь, чтобы меня делить и никогда ею не стану. И я сама выбираю себе мужчин, — эти слова она произнесла, глядя на Жана.
Как часто бывает у выпивших людей, настроение резко пошло вниз. Стало тоскливо. Сэм понимающе протянул ей гитару. Корчма притихла. Даже охотники перестали ругаться. Арина окинула взглядом людей и поймала внимательный, уважительный взгляд Кента. Наемник улыбнулся одними глазами и вдруг подмигнул ей задорно, по-мальчишески. Настроение опять поползло вверх. Сами собой в памяти всплыли стихи.
— Эту песню я хочу посвятить всем наемникам, а особенно тебе Кент, — объявила Арина, усаживаясь прямо на помост.
Народ и в корчме и на улице притих. В тишине раздавался только негромкий голос девушки. Она, опустив голову, перебирала струны, а перед глазами вставали кадры военных хроник.
Кто-то тихонько всхлипнул. Сэм обнял за плечи и прижал к себе Сагрессу, а травница во все глаза смотрела на Арину и думала, откуда в таком юном создании столько боли? Кого она потеряла в великих и малых битвах? Эльфийка опять попыталась прочесть память Чужой, но вновь была отброшена мягким, но сильным импульсом. Вот зараза, даже сейчас киборга не расслабляется!
Военные хроники… Кадры войны вжились в память так, словно она сама побывала в этой мясорубке. Взлетающая земля, дым, подбитый самолет, люди с перекошенными в крике ртами. Вокзал, эшелон с ранеными и молоденькая медсестричка с охапкой подснежников. Поколению Арины тоже не удалось избежать войны. Афганистан. Скольких однокашников и друзей они так и не дождались, сколько ребят изломала эта чужая война.
Голос у девушки был не сильный, знала она всего три аккорда и поэтому играла далеко не профессионально, но пела с чувством, вкладывая в слова страсть, что полностью компенсировало все огрехи исполнения. Пока Арина пела, к помосту подтянулись остальные наемники, оттеснив купцов и прочих клиентов Домина. На последних словах песни в оглушающей тишине Кент встал и низко поклонился. Один из наемников протянул женщине стопку водки. Все подняли кубки, кружки, стопки и выпили, поминая погибших товарищей. А Арина вновь подивилась магии этого мира. Пела-то она на русском, но о чем песня поняли все.
— Ну, где там твой столик, Кент? Приглашай! — Арина улыбнулась и, принципиально игнорируя дернувшегося к ней Жана, протянула руку Кенту. Тот бережно принял узкую ладошку и, в окружении восхищенных и вооруженных до зубов мужчин, Арина направилась к столу в дальнем от помоста углу. Идя под уважительными, завистливыми, похотливыми и боязливыми взглядами она чувствовала себя всесильной императрицей. И ей это нравилось! В голове слегка шумело, и девушка подумала, что нужно быть аккуратнее со спиртным. Но где там! Когда несет, остановиться уже тяжело.
— Ни-ни, градус понижать нельзя! — авторитетно заявила она, когда ей налили вина. — Мне водку! Эй, Домин! Штоф водки!
Наемники уважительно загудели. Довольный, как мартовский кот, Кент придвинул девушке большое деревянное блюдо с мясом и овощами.
— А чему это ты так радуешься? — подозрительно поинтересовалась Арина, достав под удивленные взгляды наемников нож из-за голенища сапога и отрезая себе кусок мяса.
Наемники весело заржали, а Кент прижмурившись от удовольствия, пояснил:
— Какое это наслаждение увести такую удивительную девушку из-под носа Черного. Это стоило проделать хотя бы ради того, чтобы увидеть его выражение лица. А сейчас он вообще бесится, вон, как желваки ходят.
Наемники засмеялись, дружно подняв кружки, а Арина повернула голову и увидела, что Сагресса что-то втолковывает понурившемуся Хотену, а Жан, посадив на колени какую-то девицу, пьет самогон из ее — Арининой стопки!
— Вот гад! Он пьет мою водку! — пожаловалась она Кенту, продолжая нарезать мясо.
— И, правда, гад! — поддержал обиженную девушку кто-то из наемников. — Но мы сейчас при злотых, так что можем угостить девушку. Эй, корчмарь! Еще водки!
— И угостить, и развлечь, — Кент внимательно посмотрел на Арину, ожидая ее реакции.
— Ты рассчитываешь на продолжение? — Арина и трезвая всегда была прямолинейна, а уж когда в крови бурлит алкоголь…
— А ты бы хотела?
Девушка оценивающе окинула взглядом крепкую фигуру, зацепилась глазами за сильные, с мозолями от меча, ладони.
— Возможно.
— Командир, не прозевай свое счастье, — посоветовал один из наемников с интересом прислушивающихся к беседе.
Кент откинулся спиной на стену и, с блаженной улыбкой щуря глаза, мечтательно произнес, растягивая слова:
— Как заманчиво это звучит, яресса. Позволь быть с тобой откровенным, не думаю, что мои слова оскорбят тебя, ты не похожа на этих высокородных бабенок, которые по каждому поводу падают в обморок. Прости меня, но как бы мне ни хотелось продолжить наше знакомство более тесно, жить я хочу больше. Одно дело увести девушку из-за стола Черного, а другое — увести ее из его постели.
Арина чуть не поперхнулась. И этот туда же!
— С чего это ты решил, что я собираюсь в его постель? Я, между прочим, с Хотеном планировала провести ночь!
19
«Журавли». Расул Гамзатов (русский текст: Наум Гребнев)музыка: Ян Френкель (в исполнении Марка Бернеса — великолепнейшая вещь).