— Погоди, рыцарь, но ведь и ты — один из крепчайших столпов ордена! Значит, и ты вместе с остальными рыл мне яму?!
— Да, князь, признаюсь и каюсь: до сих пор я был послушным слугой ордена, но теперь я прозрел и предупреждаю тебя: ты на краю гибели. И сделать это мне повелевает наша родственная кровь. Я тоже много страдал от крестоносцев. Страдаю и теперь…
— И что же ты посоветуешь мне, рыцарь?
— Прежде всего я посоветую сам себе: хватит мне быть рабом ордена!.. А ты, князь, предупреди этот кровавый поход. Если он удастся, Марквард фон Зальцбах займет твое место в Риттерсвердере, а тебя отправят подальше от Жемайтии, в Меттенбург или в Новое Гродно, чтобы потом и оттуда выгнать.
— И что же мне делать? Неужели бежать от крестоносцев к полякам или русским?
— Князь, не искушай меня больше, ты сам себе лучший советчик: не раз и не два ты уже уходил от опасностей… А я с сегодняшнего дня буду твоим верным слугой! — Рыцарь Греже быстро снял свой белый плащ с черными крестами и бросил его в сторону.
Князь поймал его плащ мечом и сказал:
— Рыцарь, если ты мой слуга, то слушайся меня: надень свой белый плащ!.. Еще не пришло время сбросить его!
Рыцарь удивился, выпучил глаза и медленно взял свой плащ с меча.
Князь помолчал, потом сказал:
— С сегодняшнего дня под этим плащом для всех будет рыцарь крестоносцев, а для меня — мой верный прусский боярин. Жди моих приказаний, мой боярин! — И, прощаясь, князь поднял руку.
Рыцарь Греже поклонился и, звякнув мечом о стену, вышел из избы.
В походе на Медининкай 56 участвовали в основном крестоносцы. Чужеземных рыцарей было немного. Не пришли со своими отрядами и Судимантас, и многие другие жемайтийские бояре. Крестоносцы, ведомые Марквардом фон Зальцбахом, рвались в первые ряды и, пока проходили по землям, опустошенным в прошлом году, не отделялись от всего войска и не грабили. Но как только они вошли в область Медининкай, которую не затронули два последних похода, сразу же рассыпались во все стороны и принялись за грабежи. Все добро, которое крестоносцы не могли забрать с собой, они сжигали или уничтожали иначе. Также беспощадно убивали жителей, не разбирая, взрослые это или дети, мужчины или женщины. Со стороны литовцев никакого организованного сопротивления не было, так как Ясько из Олесницы и Скиргайла не могли договориться о совместных действиях: один полагал, что крестоносцы снова пойдут на Вильнюс, и поэтому со всеми своими силами отступил на север, а другой преградил врагу путь на Пуню и Алитус.
И снова красное зарево пожаров озарило небо над Литвой.
28 мая после полудня князь со своими полками пришел в Руднинкай. Деревня все еще горела; дымились и окрестные селения. У въезда в Руднинкай на обуглившихся деревьях висели несколько бояр Скиргайлы, пойманных и повешенных Марквардом фон Зальцбахом. В деревне повсюду лежали незахороненные трупы детей и женщин; под заборами стонали тяжелораненые; то там, то здесь темнели лужи крови, разбросанный и искореженный скарб, сельскохозяйственные орудия; здесь же валялась забитая скотина; с одних туш была содрана шкура, у других — вырезаны лучшие куски мяса. Озимые на полях, уже заметно поднявшиеся над землей, вытоптаны, потравлены, лишь кое-где лоскутами зеленели уцелевшие росточки. По углам выли собаки, потерявшие своих хозяев. Деревья, луга и кусты, которых не коснулась рука и меч крестоносцев, весело зеленели и словно радовались весне и прекрасному солнечному дню.
Руднинкай напомнили князю Витаутасу о далеком прошлом. Однажды его дядя, князь Альгидрас, пригласил своего брата Кестутиса, отца Витаутаса, в Руднинкскую пущу поохотиться. Отец взял с собой и Витаутаса. В Руднинкай их уже ждал Альгирдас. С Альгирдасом приехал и его сын Ягайла. Тогда Ягайла был примерно такого же роста, как и Витаутас, носил меч величиной почти с себя и был одет в красное платье, по краям обшитое светлыми пестрыми лентами.
Альгирдас с сыном встретили гостей верхом на конях. Каким дружелюбным показался тогда Витаутасу юный Ягайла, и как изумительно прошла охота в Руднинкской пуще! Тогда они тоже остановились в этой самой боярской избе. А как торжественно встречали их жители Руднинкай! Был большой пир, собралось множество бояр со всей округи; во время пира они с юным Ягайлой упражнялись во дворе верхом на своих маленьких жемайтийских лошадках; все зрители не могли налюбоваться на них. Радовались отцы, очень довольны были и они сами; только когда он каким-то образом прижал юного Ягайлу к забору, молодой князь вдруг рассердился, покраснел и изо всех сил ударил Витаутаса мечом прямо по голове. Тот успел прикрыться щитом.