Эбби и Тай остались вдвоем. Не замечая, что за ними наблюдают, они придвинулись ближе друг к другу. Она прошептала ему что-то на ухо, и парень рассмеялся в ответ. Тогда Эбби засунула большой палец в задний карман его джинсов. Бен и Сара переглянулись.
— Похоже, наша девочка выиграла этот забег, — сказал Бен.
— Ты помнишь, чтобы она хоть раз проиграла?
— Мне он кажется вполне приличным парнем.
Они стояли и смотрели вдаль, не произнеся больше ни слова. Наконец перед их глазами осталась только полоска примятой ногами травы. Издалека доносился девичий смех и звук голосов, постепенно затихающий в безветренном утреннем воздухе.
В ванной, стены которой тоже были обшиты деревянными панелями, Сара принимала душ, а Бен в это время брился, стоя перед зеркалом умывальника в одной шляпе. Он твердо решил, что с сегодняшнего дня их отношения с женой изменятся. Он приказал себе быть с ней милым, прекратить давить на нее, забыть прошлую неделю и попробовать начать все сначала.
— Никак не могу привыкнуть к Джошу, — обратилась к нему Сара из-за стеклянной перегородки.
— Что ты имеешь в виду?
— То, какой он в этом году. Он как будто расцвел.
— О да. Удивительно, как меняет человека начало сексуальной жизни.
— Ты серьезно?
Он не верил тому, что сказал. Ему просто хотелось шокировать Сару.
— А почему нет?
— Бенджамин, мальчику только пятнадцать лет, ради всего святого, о чем мы?
— Да уж, в этом везет не всем. Только некоторым достается все и сразу.
Бен выпалил это не раздумывая. У него и в мыслях не было уколоть ее. Но повисшая пауза убедила его, что Сара восприняла его слова именно как укор себе. Он попытался сменить тему, но снова промазал.
— Как ты думаешь, насколько серьезно у Эбби с молодым ковбоем? — спросил он.
— Я не знаю, — неуверенно ответила Сара.
— Ей надо быть поосторожнее, если она не хочет, чтобы Тая уволили. Здесь очень строго относятся к такого рода вещам.
— Какого рода вещам?
— Ну, тесному общению с гостями ранчо, — невозмутимо пояснил Бен.
— Тесному общению?
— Ты понимаешь, о чем я говорю.
Обычно Сара смеялась, когда он начинал ее поддразнивать по поводу эвфемизмов[2] в речи. Сегодня был другой случай. Шум льющейся воды прекратился. Дверь в душ открылась. Он наблюдал в настенное зеркало, как она вышла и потянулась за полотенцем, старательно избегая встретиться с ним глазами.
В сорок два года она все еще была стройной женщиной. У нее сохранилась упругая грудь. Даже после двадцати лет брака вид ее обнаженного тела неизменно вызывал у него возбуждение. Возможно, это объяснялось тем, что доступ к ее телу он получал гораздо реже, чем ему хотелось бы. Так сложилось очень давно, и ее отказы удовлетворять его страсть уже стали автоматическими. И сейчас, когда он повернулся и шагнул к ней, она быстро закуталась в полотенце, как бы давая понять, чтобы он ни на что не рассчитывал. Бен взял ее за плечи, но Сара, неопределенно улыбнувшись, лишь поспешно чмокнула его в губы.
— Шляпа действительно великолепная.
— О, благодарю вас, мадам.
— Ты действительно думаешь, что Джош и Кэти…
— Тесно общаются? Конечно.
— Разве нам не стоит тогда поговорить с ним?
— Если мы хотим смутить его по полной программе, тогда вперед.
Он все обнимал ее, стараясь отвлечь от разговоров поцелуями.
— Бенджамин, я говорю серьезно.
— Мы можем обсудить это позже? Ты не заметила, что другой член семьи Куперов сейчас нуждается в твоем внимании.
Он уже не мог скрыть видимых признаков возбуждения и прижался к ней. Сара опустила глаза, и ее брови красиво изогнулись, означая удивление.
— О каком члене семьи мы сейчас говорим?
— О нем. Обо мне не думай. Я действую из чистого альтруизма.
— Позже. Я хочу преподнести тебе подарок.
— Но ты единственный подарок, который мне сейчас нужен.
Он прижал ее еще крепче и поцеловал в шею. Она позволила ему это, но когда он попытался сорвать полотенце, то остановила его.
— Позже.
Бен поцеловал ее в губы, но она не собиралась сдаваться. Упершись ладонями ему в грудь, Сара мягко, но настойчиво оттолкнула его.
— Бенджамин, мы опоздаем на завтрак.
Он отпустил ее и отвернулся, заметив свое отражение в зеркале — мрачное и неожиданно смешное в своей новой шляпе. Он сорвал ее и бросил на стул.
Все та же старая история. Повторяющийся круговорот из обиды, отказов в близости, уязвленной гордости, который преследовал их брак столько, сколько он себя помнил. Несмотря на реальное положение дел, о котором ему уже хорошо было известно, он, как мальчишка, всегда прокручивал другой сценарий под названием «Как по-другому это могло быть летом?». Ему уже казалось, что он сам напрашивается на разочарование и отказ.
2
Эвфемизм (от