– Рамша тава!.. Рамша тава!.. Рамша тава!
(Добрый вечер!.. Добрый вечер!.. Добрый вечер!)[11] Некоторые кивали в ответ:
– Лэ-альмин-хъи Накиру!
(Живи вечно, Накиру!)
Чёрный ярус, первый, самый высокий. Там, внутри, в полутьме тайных лабиринтов, куда вход разрешен только жрецам-халдеям, да их прислужникам, стоит огромная, в 12 локтей[12] высоты статуя верховного бога Вавилонии, сына чистого неба Мардука, отлитая из 600 талантов[13] наичистейшего золота. Пообок от неё – большой алтарь, где жрецы из халдейского рода приносят в жертву взрослых животных, а прямо перед ней, у ног Мардука – золотой алтарь, где режут только сосунков и воскуривают драгоценный ладан. По правде говоря, не люблю я это место. Пахнет здесь смертью, но смертью не чистой, как на полях сражений, а смертью насильственной, нежеланной. Поговаривают, что подчас этот золотой истукан требует испить даже людской крови. Хотя мало ли разных страстей говорят. Поменьше надо уши распускать. И без того что-то сидит глубоко внутри, там, где бьется горячий комок сердца, и гложет, гложет без устали, без конца, день и ночь. Устал я от этого. Может, и правы те, кто прозвал меня Накиру, пришельцем, чужим. Хоть и родился в этом городе, а что толку? Всё равно как чужой. Может, потому что говорю на чужих наречиях, толмачом служу, да и много с чужаками дело имею, так и сам стал чужаком?
Быстрее, быстрее… Я почти бежал по мощенной известняковыми плитами площади, кольцом охватившей громадину зиккурата. Вот уже и высокие ворота, что ведут из храмового города Эсагилы, за ними нестройные ряды богатых трех-, четырехэтажных домов, где живут священнослужители, предсказатели и астрологи. Дальше улочки поуже и дома попроще, для прислужников да паломников со всего света. Я нырнул в плотное людское месиво – пестрое разноцветье одежд, мешанина чужеземных ароматов, перезвон золотых-медных украшений, бряцанье оружия, разноголосье языков. Египет, Сирия, Эфиопия, Элам, Персия, Сидон, Мидия, Аравия, Ливия… И в обычные-то дни чужестранцев немерено, а уж накануне праздника вдесятеро больше. Ещё бы, отец богов Мардук будет выбирать себе новую наложницу. Все хотят посмотреть на красавицу, а то и выставить на суд бога своих дочерей. Вдруг да и выберет? Почести семье всякие, а деньжищи… Опять же не мешает молитвы богам вознести, грехов за год немало поднакопилось, а то и с просьбами какими обратиться… И чтобы повернее дошли до ушей небожителей, жертвенного козленка жрецам передать и мешочек с серебряными шекелями. А если есть мешочек поболее, с серебряными минами, то можно и к астрологам пойти, судьбу свою разузнать… И не нужно забывать про богатые пиры с щедрыми угощениями во все из одиннадцати дней празднества. Короче говоря, визит в столицу мира, "врата богов" Вавилон, город роскошный, греховный и сладострастный, где каждый ищет наслаждений да удовлетворения своей непомерной жадности и амбиций, – событие великое…
Я легко скользил сквозь толпу, и пьянящая радость – я люблю, и я любим, любим, любим! – выплёскивалась из меня, обдавая всё вокруг хмельной пеной – людские лица, жесты, дома, звуки, запахи, слова, город…
– Подъем!
От дикого крика я взвился на полу. Да уж, Алекс, отвык ты в России от такого бесцеремонного обращения, взрослым стал, остепенился. Я впопыхах натянул на себя ушуистские штаны, футболку, глотнул ледяной воды прям из-под крана и выпрыгнул в окно. За опоздание на тренировку – пятьдесят отжиманий, невзирая на то, что ты взрослый и умный, так что лучше уж поспешить…
Зачем вам тело, если оно ничего не умеет? Где-то давным-давно прочитал, что тело должно уметь говорить, причем говорить на разных языках – и не только на упрощенном до безобразия пиджине обыденной жизни, но и на молниеносно-жестком языке боевого искусства, на высвобождающем чувства языке танца и… да-да, на расслабленном, сумеречном, томительно-сладостном языке любви. Физической любви. Секса… Вот чёрт, как же хочется сейчас этого самого секса! Когда он у тебя был в последний раз?
Месяц назад? Точно, с месяц… С рыжеволосой красоткой Лерой, студенткой пятого курса мединститута. Помимо восхитительной круглой попки и живого ума, у Леры был ещё один преогромнейший плюс – она считала себя непревзойденной во всех отношениях, поэтому у неё всегда было превосходное настроение. А для женщины, как я уже понял в свои двадцать шесть лет, это весьма и весьма большой плюс. С ней было весело и легко, мы много смеялись, она с удовольствием принимала от меня горы подарков и, окруженная толпой поклонников, неизменно твердила, что я – единственный мужчина, за которого она бы с радостью вышла замуж. «Лёшка, котик, ты такой же законченный эгоист, как и я. Ты это прекрасно понимаешь! Как бы ты ни притворялся, как бы ни пытался строить из себя порядочного и благородного, тебе на самом деле наплевать на всех и вся. Ты всегда думаешь только о себе… Я тоже, поэтому нам с тобой вдвоем будет хорошо…» Нам с ней вдвоем и правда было хорошо. Особенно в постели. К счастью, для хорошего секса необязательно нужна любовь…