Хартман в ответ разразился самодовольным хохотом.
Низкое ночное небо светилось нездоровым белёсым светом.
Таганка не спешила забыться обморочным сном жителя мегаполиса. В окнах домов горел свет, по улицам сновали машины, на фоне ярких огней рекламы скользили силуэты пешеходов.
«И всем, как всегда, наплевать, пока не шарахнет», — подумал Максимов.
— Ты меня слышишь, Дервиш?
— Да.
— Оставь ключи под сиденьем. Видишь белые ступеньки? По ним — наверх. Там тебя уже ждут.
В трубке запиликал сигнал отбоя.
Максимов вышел из машины. Осмотрелся.
Сейчас он отчётливо чувствовал на себе чужой взгляд. И отлично осознавал, что другого шанса уйти у него не будет.
«Ну, ещё есть секунда, чтобы сорваться с крючка. Да или нет?»
Максимов прислушался, ожидая ответа.
Ответ пришёл в виде удара ветра в спину, толкнувшего к чёрному стеклу дверей.
В холле было сумрачно и гулко. У стойки дежурного охранника мерцал монитор. В его свете лицо охранника показалось безжизненной маской.
Максимов протянул ему визитку Хартмана. Маска моргнула глазами.
Щёлкнул турникет. Над бронированной дверью зажегся зелёный огонёк.
За дверью находился небольшой холл с тремя дверями лифтов. Стоило Максимову шагнуть через порог, створки крайней слева двери разъехались в стороны. Внутреннюю отделку лифта явно скопировали из какого-то фантастического фильма. Пупырчатая сталь стен, мёртвый синий цвет, пульт по космической моде, пластины пола, словно оплавленные торможением в плотных слоях атмосферы.
Максимов вошёл, подмигнул своему отражению в зеркале.
«Похоже, дальше будет ещё дороже. Надо же себестоимость ракеты «Булава» нагонять», — подумал он.
Нажал кнопку верхнего этажа.
Пол рухнул вниз.
Трёхсекундное падение в бездну закончилось мягким торможением.
Максимов покосился на своё отражение. Лицо стало, как у охранника. Белой маской.
Двери бесшумно распахнулись. За ними была гулкая пустота.
Максимов кашлянул, прочищая горло, и спросил у пульта:
— И дальше что?
На полу, как звёздочки вспыхнули лампочки подсветки. Святящаяся дорожка обрывалась метров через пять.
— Пожалуйста, не сходите с дорожки, — произнёс механический женский голос.
— Тут и тупому ясно, — проворчал Максимов.
Он сделал три шага вперёд. Светящаяся дорожка удлинилась на три метра. Оглянулся на звук закрывшихся створок. Лампочки сзади погасли.
Он пошёл вперёд, пытаясь в отсветах лампочек разглядеть стены и потолок. Не получилось. Резиновые бубочки на полу гасили звук шагов. Полная потеря ориентации в пространстве. Казалось, что идёшь в полной пустоте.
«Мания конспирации, доведённая до полного маразма», — подумал Максимов.
— А как вы тут по нужде бегаете? — спросил Максимов.
Звук его голоса утонул в темноте.
Прислушался к своим ощущениям. Даже тренированная нервная система работала на пределе перегрузки.
Заставил себя улыбнуться.
«Часик так походить, и в Кащенко[44] возьмут без вопросов».
Светящееся полотно, натянутое в безмолвной темноте, неумолимо сокращалось, сворачиваясь прямо под ногами.
Осталась только узкая полоска, на которую едва уместились подошвы ботинок.
Он ощутил препятствие прямо перед собой. Осторожно вытянул руку. Пальцы наткнулись на холодную сталь.
Хрустнул замок. В темноте вспыхнул контур приоткрывшейся двери.
— Пожалуйста, войдите! — пригласила механическая женщина.
Максимов толкнул дверь и перешагнул через порог.
В большой прямоугольной комнате, скупо освещённой галогеновыми потолочными лампами, полукругом были расставлены два десятка кресел. В них неподвижно сидели, положив руки на подлокотники, человеческие существа в черных комбинезонах. Вместо человеческих голов у них были гладкие, отливающие воронёным металлом черепа саламандр.
Максимов присмотрелся. Оказалось, на головы людям напялили шлемофоны для компьютерных игр. Витые проводки от шлемофонов и датчиков на одежде людей уходили за подголовники кресел. От этого люди показались брошенными за ненадобностью марионетками.
«Так, так… Тренировка по последнему слову нейрофизиологии. И здесь Аум Сенрике[45] побывала!» — Максимов покачал головой.
— Займите, пожалуйста, свободное кресло и наденьте шлемофон, — раздался все тот же механический голос.
Свободным оставалось центральное кресло.
Максимов прошёл вдоль ряда кресел. Шлемофоны закрывали верхнюю часть лиц. Губы у людей безжизненно шевелились, конечности едва заметно подрагивали, пальцы в черных пластиковых перчатках то и дело судорожно сжимались.
45
— тоталитарная секта, в «промывке мозгов» своих адептов активно использовала как классические восточные методики психотренинга, так и современные технические и медикаментозные методики воздействия на сознание. Секта Аум Сенрике в 90-х годах развила бурную деятельность в России, не без поддержки некоторых высокопоставленных государственных деятелей ей были предоставлены все возможности для пропагандистской и вербовочной работы, в частности — свободная трансляция по каналам телевидения учебных, популярных и развлекательных программ секты. Несмотря на явные признаки угрозы национальной безопасности, деятельность секты была окончательно запрещена только после скандала с газовой атакой в токийском метро, проведённой членами секты, и последующей за ней арестом лидера секты Аум Сенрике.