«Да, котята, это вам не в тапочки какать. За такое не веником гоняют, а сразу в ведре топят. Или в сортире, как рекомендует президент», — с усмешкой подумал Максимов.
От его глаза не укрылась зажатая, какая-то кукольная пластика у всех, кто набился во двор посольства. Они даже не пытались играть в крутых террористов. Больше походили на необстрелянных новобранцев, страдающих комплексом «сверхподчинения»[69].
Но кто-то умело направлял нервное напряжение в созидательно русло. Максимов вычислил пять «бригадиров» в копошащемся муравейнике. Они отдавали распоряжения, на скорую руку сколачивали бригады из пяти-шести человек, придумывали им задание и определяли фронт работ. Командовали «бригадиры», по мнению Максимова, так же спонтанно и бестолково, как работал весь муравейник.
Но управление есть управление, какое бы оно ни было бестолковое, но оно лучше, чем стихия. Каждое отданное распоряжение, каждая созданная бригадка медленно и необратимо превращали хаос и копошение в упорядоченное и целенаправленное действие. Очень скоро вокруг бригадок стали формироваться очаги вполне разумной активности. Люди вовлекались в процесс работы из подсознательной тяги к подражанию и из желания в коллективных действиях растворить свой личный страх. Так или иначе, но перевозбуждённая аморфная толпа на глазах превращалась в хорошо структурированный живой организм.
«Ладно, посмотрим, чего этот политический стройбат стоит, когда ОМОН подтянется», — решил Максимов.
Он развернулся раньше, чем открылась дверь.
Ибрагим замер на пороге, уставившись на наведённый на него пистолет. Лицо его по-бедуински было закутано платком. В узкой прорези угольками чернели зрачки.
— Махди приказал не использовать в посольстве огнестрельное оружие, — заторможено произнёс он.
— Считай, на тебя приказ не распространяется.
Максимов только успел подумать, как за спиной Ибрагима возник боевик. Ствол его автомата оперся в бок Ибрагиму.
Максимов опустил пистолет.
— Любые передвижения по зданию только с моего ведома и согласия. И только в сопровождении моего человека. Ясно?
Ибрагим помедлил с ответом.
Максимов не стал повторять вопрос. И постарался отогнать мысль о выстреле в колено Ибрагиму в качестве педагогической меры. Опасался, что боевик, уловив мысленный импульс, сочтёт это командой и всадит в бок Ибрагиму удар ультразвука.
— У меня особая миссия, сайиди.
— Кто здесь главный?
— Конечно вы, сайиди. — Ибрагим чуть склонил голову, демонстрируя полную покорность.
— Вопрос закрыт. Дышать разрешаю самостоятельно, остальное — только с моего разрешения. Второго предупреждения не будет.
«Интересно, когда ты попробуешь отомстить? — подумал Максимов. — Будешь ждать моей ошибки, или начнёшь свою игру?»
Ибрагим вывел руку из-за спины, показал зажатый в кулаке конец провода.
— Прошу вашего разрешения, сайиди, присоединить этот провод вон к тому.
Он указал за окно. В этот же момент по стеклу проскрёб кабель, упавший с крыши.
— И что будет?
— Решётка, которую натянули «обезьянки», превратится в антенну. С антенной мы расширим зону воздействия до трёх километров. Скоро сюда прорвётся до двух тысяч «обезьянок», их надо взять на контроль. Максимум через час район будет блокирован силами милиции и спецподразделений. С ними тоже придётся поработать. Поле, которое создаст генератор, будет негативно воздействовать на наших противников и поддерживать активность «обезьянок» на должном уровне.
— А если нам отрубят электричество?
— В посольстве есть автономные генераторы. Если они выйдут из строя, вполне хватит силовой установки «Хонда». Её я привёз с собой. — Ибрагим сделал робкий шаг вперёд. — Разрешите, сайиди?
Максимов отступил в сторону, открывая ему проход к окну.
Ибрагим распахнул форточку, втянул кабель.
Он все внимание сосредоточил на соединении контактов, и это был самый удачный момент, чтобы задать вопрос:
— Поле действует на всех, включая нас?
Ибрагим оглянулся.
— Нет, сайиди. На тех, кто в здании действует другой генератор. Я подключил кабель к батарее отопления. Вся система водоснабжения превратилась в «силовую решётку». Внутри силового поля будет происходить только то, что угодно Махди. Это я вам гарантирую.
Лицо его было закрыто платком. Но Максимов почувствовал, что парень улыбается. Хитрой улыбочкой умника, переигравшего тупого солдафона.
69
— психопатологическая реакция на стресс, характеризуется подавлением индивидуальной воли и сознания, переключением управления на внешний источник, причём наблюдается не просто безоговорочное подчинение приказам, а желание упредить приказ действием, за которым должно последовать поощрение за «хорошее поведение».