Николай Сергеевич слушал голос Максимова с размякшим лицом.
— Женщина? — не открывая глаз, спросил он.
— Безусловно, будет женщина. Сначала та, что вы оставите здесь, будет жить рядом с вами, как морок и муторный сон. Потом ей наскучит глодать вас, и придёт пустота и холод. Потом затеплится надежда. И когда вы будете готовы, придёт она. Новая. Придёт, чтобы броситься в вашу жизнь как в омут с головой. Не мешайте ей в этом. Только настоящая женщина способна на такое. И приняв в себя её любовь, вы завершите Великое делание. Вы обретёте покой.
Николай Сергеевич очнулся.
— В вечном забвении, как булгаковский Мастер? — со слабой улыбкой спросил он.
— Если вы Мастер — то это закономерный итог пути. Альтернатива — палата в психиатрической лечебнице.
Николай Сергеевич бросил взгляд на дискетку.
— Передайте тем, кто вас послал, что предупреждение выслушано и принято к сведению.
— Отрадно слышать, Николай Сергеевич. Вы же понимаете, если не отойдёте в сторону, сегодня же, сейчас же, вы сами запустите механизм кармического удара. Примет ли он форму «звукового письма» с мантрой смерти, согласитесь, не суть важно. Какая вам разница, умереть от слюнной лихорадки или по невнимательности попасть под машину?
Максимов встал, прошёл к окну. Пальцем раздвинул пластинки жалюзи.
— Вы, кстати, обратили внимание, какой смог на улицах? Просто ужасный запах! Мы-то с вами понимаем, что это не смог, а Смрад. Убийственная аура клоаки мегаполиса, где каждый ежесекундно страшится быть затоптанным себе подобными. Жить здесь невозможно. Ну посудите сами, сколько вы ещё протянете на такой теме исследований и с такими пациентами!
— В том и дело, что я не могу бросить пациентов.
— Аргумент для профанов, Николай Сергеевич! И вы, и я знаем, что они неизлечимо больны. Властолюбцы созданы для власти, как эти рыбки для воды. Среда нормальных людей им категорически противопоказана. Вы же их лечите по принципу: или ишак сдохнет, или шах помрёт. А это недостойно звания врача. Хотя, готов согласиться, что выгоднее прописывать слабительное от мук совести сильным мира сего, чем пластаться в районной поликлинике, врачуя жертвы их властолюбия.
Николай Сергеевич развернул кресло и оказался лицом к Максимову. Увидел лишь контур фигуры на переливчато синем фоне аквариума.
— Каждому воздаётся по вере. Вы же верите, что человек — самый мощный биогенератор на планете. Вот и станьте им!
— Это означает перестать быть человеком, — заторможено произнёс Коркин.
Максимов усмехнулся.
— Ну, я же человек.
— Сомневаюсь. Я совершенно не могу считать вашу псиматрицу. Такое ощущение, будто пытаюсь разобрать алхимический манускрипт. Какие-то знаки мне знакомы, но закодированный смысл полностью недоступен пониманию.
Он снял очки, устало потёр веки.
— А знаете, Николай Сергеевич, когда вас шарахнуло по голове властью? Обязательно нужно вспомнить. Тогда вы развяжете кармический узелок и станете полностью свободны. Вспомните! Хофбург, Копьё Судьбы…[35]
Николай Сергеевич вскинул голову. Воздух вдруг загустел, тёплой водой потёк в лёгкие, удушье замутило разум, глаза ударил синий прозрачный свет…
Ретроспектива
Вена, июнь 1994 г.
Чернокнижник
Ходить в музеи считается хорошим тоном. Просто не прилично, имея возможность, не посетить известный музей. Разделяющих эту истину столько, что в крупнейшие музеи выстраиваются многолюдные очереди. Зачем? Ну просто, чтобы потом сказать, что был, видел, впечатлён, мечтаю ещё раз…
Есть, конечно, особая категория людей, которые искренне испытывают потребность прикоснуться к прекрасному. Они идут в музей, как на свидание, с трепетом, надеждой на чудо и готовностью до конца дней хранить в себе краткий миг прикосновения к Божественному…
Николай Сергеевич Коркин, когда позволили финансы и сняли запрет на выезд как носителю совсекретной информации, посетил все значимые для его научной работы места: Луксор, мегалитические постройки Мальты и Британии, Иерусалим, Лангедок и прочие достойные внимания объекты парапсихологической активности человечества. Путешествовал не безмозглым туристом, а командировочным: адресно и с конкретной целью, имея в багаже знания, большие, чем скороговоркой выдают экскурсоводы. Знаниям недоставало одного — опыта личного эмоционального переживания от прикосновения к тайне.
35
— Хофбург — венский музей-сокровищница династии Габсбургов; Копье Судьбы — артефакт, легендарное копье Лонгина, прервавшее крестные муки Христа. Более подробно о эзотерической истории и мистическом значении Копья Судьбы можно прочитать в книге Равенскрафта «Копьё Судьбы».