Все с интересом смотрели, как она выпускает красного петушка в загон, где бродили несколько таких же тощих кур. Старый серый петух забился в дальний угол и грозно смотрел на новичка. Красный петушок, muy flaco, сжавшись, стоял в солнечном сухом углу. Потом вдруг распрямился и пронзительно загорланил, задиристо топорща красную бородку. И серый петух засуетился, готовясь к громогласному возмездию.
Кэт засмеялась и в яркой новизне утра пошла к себе, одеваться. За окном спокойно шагали женщины с красными кувшинами для воды на плече, направляясь к озеру. Они всегда перекидывали руку через голову, поддерживая кувшин на другом плече.
Нелепое зрелище, не то что горделиво шествующие с кувшинами женщины на Сицилии.
— Нинья! Нинья! — закричала Хуана под окном.
— Подожди минутку, — сказала Кэт.
Хуана принесла новую листовку с гимном Кецалькоатля.
— Смотри, нинья, новый гимн со вчерашнего вечера.
Кэт взяла у нее листовку и, присев на кровать, начала читать.
Иисус высоко поднялся по темному склону и оглянулся назад.
Кецалькоатль, брат мой! — сказал он. — Пошли мне
изображения мои
И моей матери, и моих святых.
Пусть они быстро достигнут меня, вспышке искры подобно,
Чтобы мог я их в памяти сохранить перед тем, как уснуть.
И откликнулся Кецалькоатль: Я исполню просьбу твою.
После, видя, что солнце яростно ринулось на него,
рассмеялся.
Поднял руку и накрыл его своей тенью.
И прошел мимо желтого, вырывавшегося, как дракон, тщетно.
И, пройдя мимо желтого, он увидел землю внизу.
И увидел Мексику, лежащую, словно темная женщина
с белыми сосцами грудей.
Дивясь, он шагнул ближе и взглянул на нее,
На ее поезда, и стальные пути, и автомобили,
На ее каменные города и лачуги, соломой крытые,
И сказал он: Да, это выглядит очень странно!
Он сел в углубление облака и смотрел на людей, что работали
в поле под командой надсмотрщиков-иностранцев.
Он смотрел на мужчин, которые были пьяны и шатались
от aguardiente[111].
Он смотрел на женщин, которые были нечисты.
Он смотрел на сердца всех их, черные и тяжкие от камня
злобы, лежащего на дне.
Да, — сказал он, каких странных людей я увидел!
И он наклонился вперед на своем облаке и сказал в себе:
Окликну их.
Holá! Holá![112] Мексиканцы! Посмотрите сюда, на меня!
Просто поднимите глаза, мексиканцы!
Они не подняли глаз, ни один не взглянул на него.
— Holalá! Мексиканцы! Holalá!
— Они совершенно глухие! — сказал он.
Тогда он дунул на них, дунул в лицо им.
Но в своем помрачении никто ничего не почувствовал.
Holalá! Ну и народ!
У всех помрачение разума!
По небу неслась падающая звезда, как белая собака по полю.
Он свистнул ей громко, дважды, и она упала ему на ладонь.
Полежала в его ладони и погасла.
Это был Камень Перемен.
Камень Перемен! — сказал он.
И стал подбрасывать его на ладони, играть им.
Потом вдруг заметил древнее озеро и швырнул камень
в него.
Камень упал в воду.
И два человека подняли головы.
Holalá! — сказал он. — Мексиканцы!
Вас двое, которые очнулись?
Он рассмеялся, и один из них услышал его смех.
Почему ты смеешься? — спросил первый человек
Кецалькоатля.
Я слышу голос моего Первого Человека,
который спрашивает, почему я смеюсь?
Holalá, мексиканцы! Это забавно!
Видеть их, таких унылых и таких тупых!
Эй! Первый Человек имени моего! Внемли!
Вот мое повеление.
Подготовь место для меня.
Отошли Иисусу обратно изображения его и Марии,