Кто-то посоветовал обратиться к Спеллу7. Естественно, все в Скалии о нём знали, но то ли боялись последствий, то ли ещё чего.
Страну окружала бесконечная граница, концы которой, несмотря на ограниченность территории, нигде не пересекались, расходясь и образуя континуум времени. Спелл же был часовым на чудесной границе. Никто кроме него не умел ею управлять – и верно: лишь время может влиять само на себя. По вечной линии медленно ползла маленькая прозрачная пластинка – она момент, само «сейчас», на полосе деления и римские цифры, которых так много, что сложно понять, где оканчивается одно число и начинается второе. На пластинке лежит, еле заметная, черная блестящая нитка – любое мгновенье. Стоит лишь заметить её и завязать на нужном делении ленты.
Для этого к Спеллу и пришли принц, M830 и K538. Они хотели вернуться чуть назад и посмотреть, кто же взял кубик из кладовой. Но была одна проблема – граница была немного… двумерной. Само время было двумерным, а интересовало их обычное, одномерное. Их в необъятном континууме интересовала одна, одна ничтожно маленькая точка – найти её также сложно, как и нужный кубик из мириад кубиков в цветном безумии.
На каждую минуту вверх, по мнимой шкале, приходилась ещё одна бесконечность вероятных событий. Те, что стояли рядом, сверху и снизу, люди часто путали, сами того не замечая, жили в иллюзорном мире, проводником в который однажды стала ошибочно выбранная мнимая ячейка – и не вернуться уже, сложно очень это. Подданные начали поиски…
Глава 5
Моментов было слишком много. В уже разболевшихся от меняющихся картинок глазах крутились, летали, плыли, мигали воспоминания. Иногда попадались те, которые действительно произошли в этой реальности. Они наводили странные мысли, какую-то глухую боль, будто ниточки тянули всё тело к знакомому моменту. И сложно было перевести глаза на следующую ячейку – невольно раз за разом они возвращались к ним, пытаясь понять значение то ли того момента, то ли всей жизни. Вот оно, «сейчас» …, насколько оно ценно? Просто день, обычная действительность – ничего ценного. Но пропадёт эта повседневность, сменится на другую. И через время, попав к Спеллу, ты будешь смотреть на ту самую рутину и скучать по ней отчего-то, аккуратно и бессмысленно мечтая вернуться туда, к незамеченному счастью, счастью, которое невозможно увидеть сейчас – лишь потом. Как же обхватить это самое счастье, как забрать его себе, когда чувствуешь его всем телом, но знаешь, что оно уходит… безвозвратно?
Погрузившийся в размышления М830 вдруг отшатнулся от границы, чуть не упал, быстро заморгал и, наконец успокоившись, посмотрел на ячейку ещё раз. Персиковый кубик! Он мелькнул в воздухе в одной из картинок. Спелл развернул маленькую ячейку в целый мир, по размеру такой же, как и тот, где находились искатели. Всё вокруг чуть изменилось: листва, облака, птицы – незаметные детали выдавали изменения пространства. Они оглянулись – мимо пронесся кубик. Тот самый кубик. Он летел в сторону заброшенной башни. Подданные попросту не видели смысла рисковать жизнью, чтобы попасть туда, вот место и стало заброшенным. Минута прошла, и всё вокруг стало прежним.
Ясно было одно: сейчас кубик в башне. За минуту он, еле видной точкой, пролетел около 17 миль в её сторону и растворился в очертаниях башни.
М830, К538 и Амбижити направились к заброшенному месту. Подойдя на расстояние мили, они оказались в тени сада, окружавшего башню со всех сторон. На деревьях спели яркие манящие разноцветные плоды. Их было так много, что порой не видны были листья. Сами стволы деревьев с одинаковыми плодами образовывали шестиугольные рисунки сросшимися корнями. А ветви были настолько густыми, что подойти к башне было невозможно.
Путники бродили меж стволов, протискиваясь, и пытались найти хоть лучик света, проступающего с закрытой стороны. Вдруг перед ними откуда-то появились три близнеца и представились как Оксит, Доф и Эндор.
– Вы попали в цитрусово-минеольно-финиковый сад8.
8
Если соединить первые слоги имён близнецов и фруктов, получим эндорфин, дофамин и окситоцин.