Выражение ее лица становится враждебным.
— Я не сумасшедшая, — рычит она.
— Я и не говорю, что ты сумасшедшая. Я просто волнуюсь. — И хочу знать.
Она смотрит в окно.
— Не часто, но бывало.
— Всю жизнь?
— С тех пор, как… мне исполнилось семь.
— Что именно ты видишь? То, что должно случиться?
Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и слезы катятся из ее настороженных глаз.
— Мертвых людей. Я вижу их мертвыми прямо перед тем, как они умирают. — Она переводит взгляд на собственные руки. — Но я никогда не успевала их остановить.
Теперь я вижу, насколько это могло бы быть полезно для Подземного мира. Если бы мы знали заранее… Если бы могли отмечать их, прежде чем они попадают в Лимб[22]… Мы бы очень преуспели.
Я стараюсь не показывать волнения в своем голосе:
— Это ужасно. Ты будешь в порядке?
— Да. Полагаю, да, — говорит она, когда мы подъезжаем к моему жилому комплексу.
Она настороженно осматривается, пока мы паркуемся.
Не то, что она ожидала увидеть, точно знаю.
— Ты тут живешь?
— Ага. Что-то не так? — спрашиваю я, борясь с подступающим смехом.
— Нет, — огрызается она.
Я занимаю место прямо возле дверей моего дома между ржавой синей Импалой и помятым черным Фордом-пикапом и замечаю краем глаза, как внимательно Фрэнни смотрит вокруг.
Пасмурный день подчеркивает серость атмосферы, наполняющей эту часть города. Четыре двухэтажных цементных здания были когда-то белыми, но теперь они имеют закопченный цвет, облепленны десятилетиями грязи, смога и ржавчины. Большинство окон целые, но тут и там виден картон, приклеенный скотчем на грязное стекло. Старый пакет из супермаркета болтается на ветру, зацепившись за ветку полу засохшего растения около дверей моего дома.
Фрэнни смотрит на меня, затем храбро открывает дверь машины и выходит.
— Идем.
— Ваше желание для меня — закон, — говорю я, двигаясь в сторону здания. Я придерживаю дверь для нее, и Фрэнни осторожно ступает внутрь. Она идет за мной по грязной лестнице на второй этаж и ждет в плохо освященном коридоре, пока я достану ключи и открою замок.
— Твои родители на работе? — спрашивает она, когда я переступаю порог и включаю свет.
— Наверно.
Она следует за мной.
— А когда они вернутся домой? — Мне кажется, или ее голос дрожит?
— Без понятия.
— Ну, ладно… А когда они обычно возвращаются домой?
— Без понятия, — говорю я снова. Она внимательно смотрит на меня. — Я никогда не знал своих родителей. — Чистая правда. Демоны не большие фанаты семейного воспитания.
— Ой… Прости. — Ее глаза переходят к серому линолеуму, на котором ромашки с трудом просматриваются за слоями грязи, накопленной годами. — Так с кем ты тогда живешь?
— Ни с кем.
Ее глаза возвращаются ко мне.
— Ты живешь здесь один? — Грейпфрутовая вспышка наполняет воздух… Ее страх. Ммм…
— Ага.
Она стреляет глазами в сторону двери, вероятно, планируя побег.
— Если ты хочешь поехать к тебе домой, нет проблем, — говорю я своим полным надежд голосом.
— Хм… — Она, очевидно, не готова пройти через этот Ад снова. — Все нормально.
Я иду к холодильнику и открываю его.
— Отлично. Хочешь пива?
Я закрываю дверь пустого холодильника, пока две бутылки материализуются у меня в руках.
— Может, нам сначала поработать?
Я открываю обе бутылки и протягиваю одну ей.
— Я работаю лучше, когда немного расслаблюсь, — говорю я, делая большой глоток.
Фрэнни смотрит на пиво в своей руке и немного отпивает, затем оглядывает все вокруг.
Я демон, не свинья, поэтому держу свое жилье в относительном порядке. На кухне в мойке нет грязной посуды или испорченной пищи, в основном потому, что я не нуждаюсь в еде. По той же причине нет стола и стульев. Шкафчики окрашены в черный цвет, а стены, когда-то белоснежные, в настоящее время скорее серые с облупившейся краской и штукатуркой.
Квартирка меленькая и, кроме кухни и ванны (которая тоже совсем чистая, потому что она мне не нужна) в ней нет почти ничего… Все пространство занимает огромная кровать с черными коваными спинками, черным стеганым одеялом и большим количеством черных подушек. Под ней лежит толстый черный ковер.
— Какая здоровенная кровать, — говорит Фрэнни, уставишься на черную массу посередине комнаты. Затем она переводит взгляд на меня и становится пунцовой.
— Ммм… — соглашаюсь я. — А какая удобная.
Ее взгляд направлен в пол, а потом она снова на мгновение переводит его на меня, прежде чем начинать осматривать остальную часть комнаты, старательно избегая кровати. Ее взгляд останавливается на картинах, висящих около кухни: три Доре, где изображены различные ступени Ада Данте, и одна Уильяма Блейка — «Искушение Евы» — кульминация карьеры Короля Люцифера.
22
Лимб (англ. Limbo) — у католиков: область между раем и адом, где пребывают души праведников, умерших до пришествия Христа, и души некрещёных младенцев, также именуется первым кругом ада в Божественной комедии Данте.
В данной книге, это место, где пребывают умершие, которых при жизни не отметил ни Ад, ни Рай, пока решается, куда они попадут.