А Эмили решила подвести черту под нашим важным разговором, как бы резюмируя:
— Стало быть, сдержанность и еще раз сдержанность — вот твой девиз! Это поначалу, а потом уже мы будем корректировать линию поведения по обстоятельствам.
Я издала сдавленный смешок, слушая категоричные суждения моей расхрабрившейся подруги.
— Что?, — спросила она.
— Все в порядке, это так, от нервов, слушаю и повинуюсь, мисс Стоуэрс, — и я шутливо присела перед Эмили в книксене, улыбаясь от уха до уха.
— Вот и правильно, не забывай, что я старше тебя на целых три месяца, а к мнению старших нужно прислушиваться.
Эми лукаво подмигнула мне и, завершая сервировку к ужину, водрузила в центр стола вазочку с мелкими розами как заключительный аккорд.
Ричард вернулся домой в восемь часов, усталый, голодный, но довольный собой. Он быстро принял душ и мы уселись ужинать. Эмили рассказала ему о наших новых знакомых.
— Знаешь, Дикки, этот профессор Мейсен просто очарователен, манеры его будто из девятнадцатого века, но все в меру, естественно и не вычурно. Можно подумать, что он воспитывался в королевской семье. Кажется, Альфред по-настоящему богат, у него стартап по биохимии и он устроил лаборатории в своем поместье.
— О, я как раз недавно разрабатывал программы для одной инновационной фирмы, ты скажи профессору при случае, Эми, что если ему нужны какие-нибудь особые программы, то он может пригласить меня, я скорее всего, справлюсь, — продемонстрировал деловую хватку Дикки, а Эми, нежно улыбнувшись, пообещала непременно поговорить с мистером Мейсеном.
— Но что-то явно беспокоит этого ученого биолога.
Моя подруга, как всегда, проявила чудеса проницательности. Она ведь говорила с Альфредом не больше двадцати минут, а сумела почувствовать то же, что и я. Хоть Альфред к моменту появления Эмили уже успокоился, его привел в доброе расположение духа мой искренний интерес к его научной работе.
— Верно, Эми! А в начале, когда профессор окликнул меня на дороге, он показался мне злым и насмешливым, даже страшновато было беседовать с ним один на один, — я поежилась, вспомнив колючий взгляд и завораживающую ледяную усмешку Альфреда Мейсена.
— Вот что, девушки, я пожалуй не пущу вас одних к этому ненормальному профессору. А вдруг он маньяк!
Я придумала как быть:
— Дикки, профессор сказал, что знаком с Маргарет. Ну так я позвоню ей завтра вечером, расскажу о приглашении и посоветуюсь. Моя бабушка безошибочно разбирается в людях.
Эми удивилась:
— А почему бы сейчас не позвонить, тогда ты уже имела бы какую-то информацию до твоего свидания с Марком...
Ох, да я поэтому и не хочу звонить сегодня, вдруг то, что скажет Маргарет помешает свиданию. Но вслух я сказала:
— Эми, я устала и мне не хочется звонить.
Дикки заинтересовался:
— А кто такой Марк? Я отстал от жизни, моя подруга идет на свидание, а я ничего не знаю!
— А разве не я твоя подруга?, — засмеялась Эми.
— Нет, ты — моя любимая девушка, а Энни — моя подруга, — разложил по полочкам наши отношения Дик, — так все же, кто такой Марк?
Ответила я:
— Марк Веттингер — племянник профессора Мейсена и его ассистент в лаборатории.
— Хочешь, чтобы мы с Эмили были поблизости, когда ты пойдешь к этому племяннику профессора? Вдруг у них семейка маньяков?, — смеясь предложил парень моей подруги.
— Нет, Дикки, спасибо, я справлюсь, — не хватало, чтобы на свидание меня водили за ручку, как маленькую!
Я и в самом деле устала. Добравшись, наконец, до своей постели, я рухнула в нее и думала, что мгновенно усну, но не тут-то было. Мне вспомнился Марк. Я ворочалась, подушка казалась жаркой, незнакомое томление прогоняло сон. Мне пришлось встать и открыть окно. Прохладные порывы ночного воздуха, несущие запахи трав и цветов из сада, понемногу успокоили меня и я уснула.
Глава 7. Ночной злоумышленник
***
Среда, 17 июля.
Когда я проснулась было темно и светящиеся часы показывали два пополуночи. Я замерзла и натянула на себя сброшенное во сне одеяло. Пока я спала поднялся ветер и довольно сильно дуло из окна, надо бы встать и закрыть. Вот только согреюсь немножко...
Залаяла собака, где-то близко, буквально за забором усадьбы, и я поняла, что уже слышала этот лай в полусне, он-то меня и разбудил. Очень странно, поблизости нет другого жилья, что делает здесь пес и почему лает?
Пришлось встать и выглянуть в окно, да только что можно увидеть в темноте?
Как холодно!
Не включая свет, я надела спортивный костюм, поверх футболки, в которой спала, и снова стала смотреть в сад, облокотившись на подоконник.
Сначала мало что было видно, но потом глаза привыкли к темноте и я смогла различить в скудном ночном свете аллею из фруктовых деревьев, пересекающую сад пополам, и тянущуюся от дома до южного края усадьбы. Справа выступали из темноты ряды подстриженных кустарников, а слева тускло поблескивала квадратами стекол большая теплица.
— «Хорошо бы, конечно, на всю ночь оставлять освещение в усадьбе», — думала я — «но подобная роскошь выльется в такие счета за электроэнергию... Нет, это не выход! Надо послушать совета дедушки Бена и срочно завести собаку. Нельзя жить в большой усадьбе без чуткого и верного четвероногого друга».
Словно прочитав мои мысли, замолчавший было пес залаял с новой силой, очень агрессивно, хрипя и рыча! Судя по звуку, собака находилась по ту сторону забора с восточной стороны, метрах в десяти от дальнего края теплицы.
Мое сердце сжалось от страха. Обычно меня не пугают ночь и темнота и я совсем не боюсь животных. Уж, конечно, не собаки я испугалась. Но чтобы таклаять у пса должна быть причина, и, возможно, она находится по эту сторону забора, в моей усадьбе!
Для того, чтоб успокоиться, я применила свой обычный метод —несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула воздух. Если позволить страху завладеть собой — это может привести или к панике, или к оцепенению — и то, и другое состояние в минуту опасности не дают действовать разумно.
Что могло так разозлить собаку? Мелкое дикое животное, забравшееся в сад?
И тут я вспомнила про следы, оставленные прошлой ночью непрошеным гостем у забора. Значит, какой-то человек повадился лазить в усадьбу по ночам? Что ему нужно? И почему чужой пес охраняет мой сад?
Я протерла глаза, надавив на них, чтобы лучше видеть в темноте, и снова устремила взгляд в сторону теплицы.
И вдруг у входа в длинное стеклянное сооружение мне почудилось какое-то движение, будто тень промелькнула и вошла в теплицу, но было очень плохо видно, темно и довольно далеко. Я не уверена, что мне это не померещилось.
Я отскочила от окна, потом подошла и закрыла его, не забыв про защелку.
Что же делать? Я села на кровать, обхватив голову. Можно разбудить Эмили и Дика, чтобы вновь осмотреть усадьбу. Но парень моей подруги работал весь день и устал, и Эмили нужно, наконец, выспаться, как следует.
Мои друзья безмятежно спят, если бы их разбудил шум, они были бы уже здесь. Их комнаты в западном крыле, то есть дальше, чем моя, и если они спят при закрытом окне, то ничего не слышали.
Так и не решив, что же мне делать, я сходила в ванную — захотелось почистить зубы, умыться и попить воды.
Вернувшись, я вновь подняла окно и принялась смотреть в сад, вот тут-то все и началось!
Мне сразу же стала видна фигура человека, который, крадучись и согнувшись, пересекал сад от теплицы к западному краю. Он уже поравнялся с фруктовой аллеей, когда другой человек, ловко преодолев восточный забор у теплицы, бросился вдогонку за этой крадущейся тенью.
Увидев, что за ним гонятся, преследуемый ринулся очень быстро к западному забору, надеясь скрыться. Однако, преследователь бежал быстрее и расстояние между ними сокращалось.
Все это время пес за забором просто выходил из себя, заливаясь неистовым рыком и лаем. Собака, чуя куда бегут ночные «гости» моего сада, судя по звуку рычания, устремилась вдоль периметра забора, чтобы у западной границы усадьбы встретить нарушителя.