И точно так же всё живое и поднебесное проникнуто разветвлениями Поконов Сварога, которые суть – продолжение того же Древа, только невидимое. И чем больше мы будем познавать устои земные, тем ближе будем к богам в познании устоев небесных, ибо вся Явь на Прави, как на твёрдой скале, посажена. Правь для сущего – будто ствол древесный, на котором ветвистая крона держится. Познанию Яви, Прави и Нави должен посвятить свою земную жизнь всякий истинный волхв.
Светозар постепенно достиг той меры слияния со Сваргой, когда он вовсе будто исчезал из собственного тела. Вначале, как невесомый листок, подхваченный вихревым потоком, он возносился вверх, а затем растворялся в Сварге, подобно соли в воде, и легко переносился в иные места и времена, перетекая к ним по Древу Жизни.
Вот он видит себя, малого, очами своего отца, Мечислава. А вот рождению Мечислава радуются ещё такие молодые дед Светозар и бабушка Ивица. Потом он увидел волхвов Мечислава и Велесдара, воочию узрел князя Святослава Хороброго и воев его, а потом…
Течение времён подхватывало его и несло в своих потоках, которые, подобно ручьям, вливались в мощную реку событий, где звенели в смертельном скрещении булатные мечи и брели по зелёным лугам тучные стада овец и коров, где звёздами в ночной воде вспыхивали и гасли священные огни Купальской ночи, доносилось пение, славящее богов и пращуров, и кувшины были полны хмельной сурьи, утоляющей жажду и дающей новые силы; где женские руки свивали золотые снопы, а мозолистые руки мужчин налегали на соху, а потом снова были вынуждены брать в руки меч, сражаясь то с готами, то с гуннами, то с греками и римлянами, со всеми, кто возжаждал славянской крови и помыслил поработить великую Русь. И Птица Матерь-Сва-Слава, сияя, подобно Солнцу, переливалась огненным семицветьем и возвещала победу. И Перун метал молнии, устрашая врагов, а с неба текли рати Сварожичей, устремляясь на помощь русскому воинству.
Светозар уже не знал, чьими очами он взирает на неведомый мир, перетекая помыслами по Древу Жизни во всё более отдалённые времена. Так глубоко он ещё никогда не уходил. Перед внутренним взором протекали битвы и праздники, возникали очертания Великих гор и долин зелёного Семиречья. Стелились ковылями древние степи, ласкало взор нежное зеленотравье, по которому мирно проплывали, как белые тучки, отары овец, брели коровы, быки и лошади, поедая сочный душистый корм. Но вот степи покрылись неисчислимыми полчищами конницы, идущей с восхода солнца. Будто тучи серой саранчи покрыли землю, шевелящаяся живая масса поползла к Ра-реке и Дону, вторглась к Синему морю [32].
Высокие горы предстали очам волхва, где в одной из низин собралось Коло людей. Лица у всех были хмуры и крайне озабоченны. Поднялся один из старейшин и молвил:
– Не можем мы оставаться дольше в краях сих, пришла Великая Стужа – новая беда для родов славянских. Там, в долинах, у Ра-реки гунны крали наш скот и убивали людей, и мы вынуждены были уйти в горы. Но тут мало зеленотравья, голод мучает и людей, и скот…
– Между Родами разделения начались, – поднялся другой старейшина, – особенно после землетрясения. Люди лишились последнего: дома наши разрушены, много скота погибло и разбежалось в страхе…
Один за другим поднимались старейшины, высказывая своё мнение. Затем вперёд вышел один из родовиков и, остановившись перед старцем с длинной белой бородой, поклонился ему и изрёк:
– Отец Ирей, веди ны вон!
Седобородый старик поднялся, и вместе с ним встали три рослых, крепких мужа.
– Се аз есмь на вы, со сыны моя! – согласно ответил Ирей.
– Тая подлегнеме! Подчиняемся вам! – дружно закивали старейшины. Решение на Коло было принято. И вскоре обозы, люди и стада во главе с Ирием-Арием и его сыновьями – Кием, Щехом и Хоривом – двинулись на заход солнца, на Русь, где обитали иные роды славянские.
Образы задрожали и расплылись, как жидкое марево. Мелькнули картины края Иньского с останками скелетов огромных драконов, поражающих всякое воображение. Затем возникли несколько сооружений треугольной формы, которые стали приближаться и переросли в сверкающие на солнце белоснежным покрытием величественные пирамиды Египета.
Толпа босоногих людей, несмотря на палящий зной, бежала в направлении храма Осириса. Младшие служители храма в ярко-жёлтых схенти, проходя по улочкам города между глинобитными стенами, взывали: