– Так что ж ты сидишь? – блеснул очами Глеб. – Ты пастырь, вот и приручи овец, чтоб всё тихо, мирно было.
Преодолевая внутреннюю дрожь, вылез из повозки епископ и, пройдя вперёд, выкрикнул:
– Люди! Новгородцы! Христиане праведные! Не губите душу свою, не слушайте волхва, не верьте, что сотворит он чудо. То только Богу нашему Иисусу Христу подвластно, а сей – посланец дьявола-искусителя. Опомнитесь, чада неразумные!
– А ежели сотворит волхв чудо, как тогда, отче? – крикнул кто-то из толпы сильным насмешливым голосом.
– А может, епископ сам желает сотворить чудо? Так река – вот она! – прогудел ещё кто-то басом.
Его поддержали смешками.
Чувствуя, как ускользает власть над людьми, епископ воздел сияющий на солнце крест и громко провозгласил:
– Кто хочет верить волхву, пусть за ним идёт, а кто верует в крест, идите к кресту!
И разделились надвое: князь Глеб с дружиной своей стал возле епископа, а люди все пошли за волхва [38]. И стали у реки, враждебно поглядывая. Некоторые начали подбирать камни и палки, откуда-то появились вилы-трезубцы и кузнечные молотки.
Вдохновлённые единством и поддержкой друг друга, тысячи людей слились в единую силу. Стали всё громче раздаваться выкрики-протесты против кровавого крещения, насильственного огречивания, утраты Веча, грабежей и голода… Назревал великий мятеж.
Светозар не принимал в этом участия. На берегу реки он собирал волховские силы, чтобы привычно слиться с синью Сварожьей, стать таким же невесомым, как облака и ветер. Ещё несколько замедленных дыханий – и… Стук копыт рядом и звяканье сбруи заставили обернуться. Он увидел побледневшее лицо князя Глеба, кутающегося в пурпур своего плаща, словно ему было холодно. Небольшая свита всадников сопровождала его. Люди, уверенные в себе и могуществе Светозара, пропустили их, ожидая развязки.
Внук Светозара Яромировича и внук князя Ярослава Владимировича встретились очами. Почти так же, как их деды в Суздале и как глядели когда-то друг на друга волхв Мечислав и князь Владимир на Перуновой поляне в Киевской слободе.
– Ведаешь ли ты, волхв, что будет утром, а что – вечером? – глухо спросил Глеб.
– Всё ведаю… – отвечал жрец.
Князь мешал ему сосредоточиться. Отвернувшись, он вновь стал входить в состояние лёгкости, могущей свободно понести его над волнами. И опять голос князя:
– А ведаешь ли, что сейчас будет?
– Чудеса великие сотворю, – ответил, как сквозь сон, Светозар, обретая удивительное ощущение освобождённости от всего земного. На миг его стать подёрнулась как бы маревом или лёгким туманом. Люди ещё ничего не видели, только князь Глеб, стоявший рядом, заметил перемену в облике Светозара. Волхв сделал первый шаг и словно завис в воздухе, чуть оторвавшись от земли.
В сей миг над головой блеснула молния. Светозар только краем сознания успел удивиться, откуда средь ясного дня взялась молния, прежде чем извлечённый из-под княжеской полы топор – последний довод и жалких рабов, и грозных владык – со страшной силой опустился обухом на затылок.
Кровь горячим ключом хлынула из проломленного черепа на белую рубаху волхва, брызнула на пурпур княжеского плаща и сапоги. Кудесник на долю мгновения замер, затем тело его, лишённое сознания, стало клониться и безмолвно рухнуло на землю, как срубленное под корень дерево.
Князь опустил топор и попятился под прикрытие дружинников, которые выхватили из ножен мечи, готовые сечь первых приблизившихся.
Люди замерли, как парализованные. Прошло некоторое время, прежде чем кое-кто, убедившись, что волхв не подаёт признаков жизни, осмелился выразить вслух невероятную догадку:
– Неужто убил?
– Порешил… – глухо подтвердил другой голос.
– Одним махом кончил! – с долей изумления воскликнул третий.
– Убил! Убил. Убил… – зароптали по рядам, и всё стихло.
Никто не решался подойти к умирающему, только что полному жизни и сил, а теперь подрагивающему в последних судорогах телу.
Уверенность и спокойствие толпы убывали с каждой каплей крови, истекающей из смертельной раны волхва. И каждая капля этой крови будто напитывала близкую к гибели епископско-княжескую власть. Страх и растерянность покидали её. Набухая и раздуваясь на глазах, словно от выпитой этой крови, она вновь превращалась в хитрого и сильного хищника.