Он рассказал, как вскоре после Ярова дня в их краях появился черноризец.
– Ходил по окрестным селениям, к новой вере призывал. Потом и к нам наведался. Старейшина наш, дед Мовчан, с жрецом Добросветом к нему вышли и долго говорили. Черноризец вначале терпеливо пояснял правильность и необходимость новой веры.
«Жалко мне вас, – качал он головой, – все ведь сойдёте в Аид! Ибо не в богах деревянных сила, а в Господе Вседержителе».
Отвечал наш жрец: «Не боимся мы ада византийского, потому как у нас есть Навь вечная, в которой нет никому наказания. Там Пращуры наши пасут Сварожьи стада, трудятся на нивах небесных и в Перуновой кузнице. Мы же дети и внуки богов своих, потому они не могут жарить нас на вертелах, как овнов, какой же отец чадо своё мучить будет? Не гневи нас, черноризец, и богов наших не погань».
«Срам вам, язычники, многобожцы, вы не ведаете, что Бог един только есть…»
«Ведаем, человече! – оборвал его кудесник. – И нет у нас многих богов – только Род многоликий. Чем же вера твоя визанская лучше нашей прастародавней? Это ты, человече, срам должен иметь, что продал веру свою грекам за пенязи, а нас не трогай… Ступай себе с миром!»
Осерчал черноризец крепко, грозить стал, что, коли по-доброму не окрестимся, княжеская дружина всё поганское наше семя изведёт подчистую. Прогнали его наши люди, да ещё пообещали, если вернётся, на дубовом суку вздёрнуть…
– Выходит, исполнил черноризец свою угрозу, – глухо промолвил дед Славута.
– Но почему? – с острой болью вскинулся Жилко. – Ведь мы никому худого не делали. Напротив, поселяне наши всей округе помогали места для рытья колодцев отыскивать, у нас, почитай, все с лозой управляться умели. Село наше так и называется… называлось… Лозоходы.
– Ты, видать, милок, из потомков кельчи [24]будешь, – определил отец Велимир.
– А кто это? – заинтересовался Светозар.
– Был когда-то такой народ, что с захода солнца в наши степи пришёл. И была та кельча вся рыжая да белая – вот как он. – Старец притронулся к волосам на голове юноши. – Воевала кельча с русами. Однако потом многим из них надоела война, не захотели они следовать за царями своими, а подались к русам и стали жить с ними в мире и согласии. И, почитай, все были кудесниками: могли травы распознавать, воду в голой степи находить и будущее предсказывать. Они восхваляли Конскую Голову, и та им говорила, будет ли зима тяжкою или лето засушливым, начнётся ли война и с какого края враги придут. И часто кельча правду рекла, так что русы знали: лепше любую кельтскую бабу спросить, чем самим загадки решать. Умели они также оборачиваться в птицу или зверя: падают на землю, бьются об неё трижды – и вот уже бегут по степи сайгаки вольные, а в небе соколы стаей летят. И не может найти их враг, видел: была тут кельча, а уже нету… Или травы волшебной накосят, в стожки сложат, за ними схоронятся, а чужаки кругом ходят, да никого не замечают. Тому волшебству пращуры наши у кельчи учились, а потом смешались между собою, и от них новый Род пошёл, который за знания их и умения «ведами» нарекают либо «венедами». А по-кельтски вроде бы «венд» означает «белый». Оно и то и другое верно. – Отец Велимир опять ласково погладил Жилко по голове. Потом посуровел и продолжил: – Оттого и погубили вас супостаты, что пуще всего боялись ведовства вашего, которое теперь бесовством нарекают. Византийской вере народ покорный, рабский надобен. А какой раб из ведуна, что поболе князя и епископа ихнего смыслит? Опасен для власти такой человек, потому и убивают нещадно…
Некоторое время все сидели в молчании, только желваки ходили под кожей.
– Ничего, одолеем и эту напасть, – промолвил отец Велимир, – коли память свою сохраним о богах, предках, о людях наших, – жрец кивнул на свежий курган, – коли сумеем передать её потомкам…
На небе догорала вечерняя Заря, пора было собираться в дорогу. Когда готовились отъезжать, Жилко подошёл к Рябому и о чём-то тихо сказал.
– Веди! – Рябой махнул рукой остальным и первым последовал за отроком, который зашагал по тропе, уводящей в лес. Обоз и всадники двинулись за ними. Отъехали недалече и спустились к реке. Становилось уже совсем темно, Жилко пристально вглядывался в обрывистый берег, из которого торчали корни деревьев, наконец определил:
– Тут…
Четверо мужчин с трудом отвалили огромное сухое корневище и сбросили его вниз. Туда же полетели камни, куски дёрна и ветки. Когда сняли тяжёлую деревянную заставу, пришлось зажечь факелы, предусмотрительно заготовленные тут же, у входа в пещеру. В их свете открылся проход, ведущий в небольшую «залу». Видимо, много лет окрестные жители брали здесь глину, прорыв глубокие ходы и целые помещения. Но теперь вся штольня была превращена в продовольственный склад, занятый кулями, коробами, бочонками и туесами со всякими припасами, предусмотрительно спрятанными людьми из селения Жилко на всякий непредвиденный случай. Теперь их больше нет. Бездыханные тела улеглись сегодня на вечный покой под земляным курганом, а души унеслись в Сваргу и радуются теперь, видя, что плоды их нелёгких трудов не пропали даром, а спасут от голода других людей, помогут мужчинам не ослабеть рукой и защитить таких же, как они, женщин, детей и стариков в часы беды и опасности.
24
Кельты – выходцы с территории современной Франции. В V в. до н. э. завоевали Верхнюю Италию, вытеснив оттуда этрусков и умбров. Позднее предприняли ряд походов на север, покорив почти всю Центральную и часть Восточной Европы от Рейна до Вислы и истоков Днестра. Во II в. н. э. начинают сдавать позиции. Со временем почти все были романизированы, германизированы и ославя-нены.