— Да нет, это я так. Со злости, — буркнула Дира. — Нервишки шалят.
— Ну и не злись, — меланхолично посоветовала диагност. — Каждому своё. Ирошка перед ними на задних лапках попрыгает, обдерёт, как липку — и все расстанутся счастливыми и влюблёнными друг в друга. Шеллеру профит, больнице реклама, тебе минус головная боль. Живи и радуйся. Хочешь, сама анекдот расскажу?
— Валяй, — согласилась Кассел, облокачиваясь на перила.
— Слушай. Сижу вчера на приёме. Является ко мне такая… дама. Вся из себя приличная, немолодая уже, но и не старуха. Макияж, причёска, цацки золотые — всё при ней. И говорит: «Доктор, мой ребёнок лежит в вашей больнице. И я хотела бы с вами проконсультироваться». Ну, сама понимаешь, я напряглась. Хуже нет, когда начинают расспрашивать, правильно ли другие врачи лечат. Ляпнешь что-нибудь — разгребай потом.
Дира согласно кивнула — понимала, конечно. Корпоративная этика, никуда от неё не денешься.
— Во-от, — выдохнула ещё одну цепочку из колечек брюнетка. — И отказать не могу — для того и сижу, чтобы консультировать. Поэтому спрашиваю, мол, что вас беспокоит? Эта дама так зарделась застенчиво, глазки потупила и выдаёт: «Знаете, доктор, у моего сынули на заднюшке потничка». Я чуть со стула не сковырнулась. «Заднюшка» — это сильно, согласись.
Кассел, может, и не хотела, да улыбнулась. С другой стороны, каких только эпитетов не изобретают стеснительные люди. Сама в бытности интерном, проходя цикл в терапии, долго не могла понять, про какого «малыша» пациент толкует и почему этот малыш «плачет». Оказалось, дяденька, лечащий повышенное давление, ещё и от гонореи[16] страдает.
— Ты подожди ржать. Это ещё не всё. Конечно, педиатрия — не моё. Но в полном согласии с требованием руководства обращать повышенное внимание на жалобы граждан, я не отсылаю эту даму, а приступаю к расспросу. Согласись, потница у младенца — это одно. А если мальчик постарше и в штаны писается — другое, верно? Вот и спрашиваю: «Сколько лет вашему ребёнку?». Стоишь? Держишься?
— Стою, — согласилась Дира.
— Сорок два! — торжественно выдала брюнетка.
— Врёшь!
— Зуб даю! — шикарно цикнула диагност. — Тебе смешно, да? А мне пришлось это всё оформлять и рекомендации давать в письменном виде. Потому как она не с улицы заявилась, а как положено, предварительно на приём записавшись. И потом с этими рекомендациями тащиться в хирургию, где мальчик лежит, да совать их под нос лечащему врачу. Естественно, он меня послал туда, куда мне самой хотелось отправить не в меру заботливую мамашу.
— Это куда? — уточнила Кассел.
— В задницу, — меланхолично ответила черноволосая, невозмутимо туша окурок в пустом цветочном горшке, пепельницу заменявшем.
У каждой больницы есть свои байки, мифы и прочее изустное народотворчество. А есть и вполне живые — или условно живые — легенды. Конечно, чаще всего ими становятся призраки из медперсонала, обожающие травить сказки о своём прошедшем бытие. Но иногда и пациентам удаётся войти в фольклор.
Была и в нейрохирургии своя сказочная принцесса. Её так и звали — Спящая царевна или просто Царевна. И даже врачи фамилию девушки помнили только потому, что еженедельно подписывали немалые счета на имя отца больной. А так, Царевна и Царевна.
А легендой она стала сразу по трём причинам. Во-первых, действительно «спит» вот уже два с половиной года. Во-вторых, настоящая красавица. И, в-третьих, Царевна стала местным стимулятором веры в будущее и надежды, что не все люди сволочи, а настоящая любовь всё-таки существует.
Дело было так. Жила-была себе девушка. Совсем уж обычной её не назовёшь: умница, да ещё с чудным характером, любимица сокурсниц, что учились вместе с ней в институте Культурологии и Искусствоведения. При этом дочка весьма и весьма не бедных родителей, то есть, избалованное с детство чадо, не выходила из дома без хорошего ломтя пусть и дешёвой, но вкусной кровяной колбасы, завёрнутой в промасленную бумажку.
Нет, сама красавица таким не баловалась, фигуру берегла. Всё-таки несмотря на некоторую юродивость, девушка была вполне современной. Для бродячих кошек припасала. Причём, колбаса в себе не таила ни битого стекла, ни мышьяка, ни прочих «начинок» — кровянка как кровянка. Просто животных Царевна любила.
И встретила она как-то… Нет, не прекрасного принца, но кого-то очень на него похожего. А именно красавца-офицера, военного пилота, умудрившегося к своим небольшим, в общем-то, годам нажить несколько медалей и даже один орден. Надо ли упоминать, что герой оказался ещё и дивно хорош собой, честен, благороден и ценился командирами?
16
Гонорея — венерическое заболевание, передающееся половым путём (в просторечье триппер).