— Кассел? Я думал, ты опять в порыве трудового энтузиазма на вторую смену пошла.
Врач обернулась, глядя на шикарно подходящего доктора Иро Шеллера. Он всё умудрялся делать шикарно: ходить, сидеть, говорить и даже молчать. Ещё со времён академии у Диры нет-нет, а проскальзывала гаденькая мыслишка: на унитазе красавиц Иро восседает так же шикарно?
Впрочем, этому всё по силам. Высок, рыжекудр, как поэт и глаза весьма поэтические — небесно-голубые, с поволокой. В обрамлении — или опушке? — невероятно чёрных при его-то рыжине, девчачьи-длинных ресниц. И во всей этой роскоши ни грамма изнеженности — фигура, как у спортсмена. Да ещё умён, и хирург небесталанный, но ленивый и корыстный.
Сволочь, конечно, последняя, куда без этого?
— И чего молчим? — иронично поинтересовался Шеллер, шикарно приподняв левую бровь, естественно.
Видимо, этому умению обучают в питомниках, где вот таких самцов разводят. Ну, никак не верится, что подобное великолепие получилось естественным путём.
— От восхищения дар речи потеряла, — призналась Кассел. — Любуюсь.
— Дать потрогать?
С такой улыбкой ему только зубные эликсиры рекламировать.
— Не надо, — вздохнув, отказалась Дира. — Боюсь, в обморок свалиться.
— От восхищения?
— От усталости, — пришлось честному хирургу разочаровать красавца. — Устала я, Иро, как ездовой ящер.
— Это ты так напрашиваешься, чтобы я тебя подвёз?
— Да, — кивнула врач. — Хотя сомневаюсь, что твоего милосердия на это хватит.
— Милосердия, может, и не хватит, — не стал спорить Шеллер, — а вот по старой памяти отчего не помочь? Стой здесь, сейчас коляску подгоню.
— Стою, жду, — покорно согласилась Дира, никуда уходить и не собирающаяся.
Только цыкнула на совесть, тихонечко пискнувшую что-то про то, будто бывших любовников эксплуатировать нехорошо. Категории «хорошо-не хорошо» и «правильно-не правильно» не котируются, когда до дома добираться час с лишним. И даже то, что этот самый бывший, по старой памяти не только подвезёт, но ещё и флиртовать начнёт, тоже казалось несущественным. Ничего, потерпит. Терпела же его Кассел во время бурного и, к счастью, короткого романа.
Собственно, романов было аж два. Правда, сам Шеллер только об одном подозревал. Шикарный третьекурсник в сторону томно вздыхающих первокурсниц и не смотрел. Так что Дира спокойно и без помех благополучно влюбилась, успела намечтать общих внуков и разочароваться в объекте пламенной страсти. А вот через три года Иро на неё внимание сам обратил. И тут уж всё по-взрослому стало. Правда, на три дня.
Потом Кассел осознала, что с красавцем неимоверно скучно и сделала ручкой. Чем повергала рыжего в состояние глубокого шока. Да так, что он до сих пор удивлялся, и время от времени предпринимал попытки реанимировать былые чувства. Понятно, лишь для того, чтобы в этот раз успеть бросить первым. Но хирург на провокации не поддавалась, а вот мелкими знаками внимания внаглую пользовалась.
Тем более что коляска у Шеллера последней модели, с гномьими рессорами и качественным магпологом, не пускающим внутрь пыль и уличный шум. Ещё ящер великолепный, скорее даже скаковой, а не ездовой.
Но сегодня все дорогущие навороты и скорость ящера не пригодились. Улицы столицы Кангара тосковали в непривычной тишине и безлюдности. Редко-редко проедет частный экипаж. Ни тебе фургонов торговцев, ни таксистов с их полудохлыми клячами, сверкающими проплешинами сероватой кожи на месте осыпавшейся от старости чешуи. Ни, кстати, омнибусов[6]. А вот драконов с золотым подбрюшьем, поблёскивающих в ярком солнечном свете как россыпь бисера, было неожиданно много.
— Чего это полиция суетится? — Дира прижалась щекой к защитному пологу, пытаясь рассмотреть, что там в небе творится. — Опять я самое интересное пропустила?
— Видимо, — хмыкнул Иро, вольготно развалившийся на сидение. Ноги вытянуты, руки за головой, сюртук расстегнут, кружевной галстук повязан небрежно — вид сногсшибательный. — Вообще-то, дорогая, сегодня Весеннее Равноденствие. Народ перед праздником отсыпается, потому и пусто. Кстати, не хочешь компанию составить? У меня дежурства нет, пойду на площадь, как все нормальные люди. Может, даже через костёр прыгну. Приглашаю. Такие предложения два раза не делаются.
Кассел хмыкнула. Прыганье через костёр и вытекающая отсюда любовь навеки в её планы точно не входили. Под омелой она тоже не целовалась, венки в реку не пускала и хлеб ни с кем не надкусывала. А уж изменять своим принципам с Шеллером ни малейшего желания не имела.