И с мученической миной закрыл глаза.
— Да? В последний раз я его видела в операционной. Не уверена, но, по-моему, он пытался одновременно вскрыть череп и кесарево[28] провернуть.
— Варос? — вытаращился Иро, забыв про амплуа утомлённого героя. — Кесарево?
— Сто-оп, — Кассел закрыла журнал. — Мы, вообще, о ком говорим? Лично я про актёра.
— А я про Варосов! Кому твои актёры нужны?! Кстати, это что? Цветы?
— Нет, капуста, — поморщилась Дира, даже не обернувшись к столу, на котором, в банке из-под компота, нагло торчал лохматый веник белых роз.
— Цветы? В хирургии? При тебе?!
Со скепсисом Шеллер явно переборщил, потому Кассел до ответа не снизошла. Да и не объяснять же Ирошке, что розы притащил тот самый, доктора старательно изображающий. И торжественно, при свидетелях, вручил веник Дире. Вчера актёр такой же трюк провернуть попытался, но был отправлен вместе с букетом туда, откуда пришёл. А сегодня достойная причина отказаться от щедрого дара исчезла — больных-то в отделении нет[29]. Можно, конечно, сослаться на правила, которые необходимо соблюдать в любой ситуации. Но как-то неудобно.
— Так что там с Варосами? — напомнила Кассел. — Младшего же, вроде, неврология приняла.
— Вовсе и не вроде, нечего тут из себя интерна изображать, — арочкой выгнув золотистую бровь, иронично и тонко усмехнулся Иро. — А то я не знаю, что это ты красавцу книг натаскала. И вчера аж на час после смены задержалась. Рифмы искали?
— Кстати, об интернах, — невозмутимо сообщила Хэлс, выплывая из стены и зачем-то тоже заглядывая в чашку хирурга. — Свежая байка из приёмной, ночного разлива. Доставили СЭПовцы мужика. Ну, мужик как мужик, из темечка топор торчит.
— Вот прямо так и торчит? — усомнилась Дира, разглядывая картинку с рекламой нижнего дамского белья.
Картинка была чудо как хорошо. А вот белья удручающе не хватало. За недостатком кружев рисовальщик прикрыл модель розами. И непонятно: то ли цветочки в комплекте идут, то ли отдельно продаются. Но ясно, что без них не обойтись.
— Ну, не торчит, — не смутилась бессменная дежурная. — Но рубленая рана, море крови — всё как полагается. Перегаром от бедолаги за версту разит. Да и сам весь такой… не слишком стерильный. Лежит, глазами лупает.
— В сознании?
— Говорю же, пьяный в дым. И, кажется, не первую неделю, — странное замечание странным никому не показалось. У пьяных и детей свои боги. — Так вот, пока врач этого рубленного осматривает, подкрадываются к мужику два интерна. Из хирургии они, что ли? Неважно! Попрактиковаться решили. Один серьёзно очёчки поправил и спрашивает: «Пациент, вам больно?». А второй другана локтем в бок пихает и шипит: «Ты что, дурак? У него же башка разрублена! Не так осмотр начинать надо». Тут СЭПовец, который болезного привёз, возьми и спроси, мол: «А как надо?». Ну этот, который второй умник, ресничками похлопал, эдак бочком к мужику подобрался — испачкаться, наверное, боялся — да и выдал сочувственно-сочувственно: «Мужчина, укажите локализацию болей».
— А что мужик? — хмыкнула Дира.
— А что мужик? — пожала внушительными, хоть и полупрозрачными плечами Хэлс, — Лежит себе, дальше глазьями лупает.
— Это им ещё повезло, — усмехнулась Кассел, откладывая журнал и с чувством зевая. — Когда я примерно в такой же ситуации оказалась, мне пациент подробно объяснил, где у него болит и куда мне идти. Тоже опыт: много новых слов узнала. Правда, у того топора в голове не было. Всего лишь ящер три пальца отхватил.
— Ну-ну, — фыркнул Шеллер, всем своим видом демонстрируя, что с ним таких глупостей не случалось.
Дира покосилась на красавца, но припоминать ему, как Ирошка поинтересовался у шестидесятилетнего дяденьки, когда у того последняя менструация случилась, не стала. Во-первых, все люди, и ничто человеческое не чуждо: какие графы в карте есть, те и заполняем. Во-вторых, рыжий в ответ мог тоже припомнить что-нибудь эдакое. А, в-третьих, лениво.
— Так, чем же тебя всё-таки Варосы допекли?
Кассел закинула руки за голову, всем телом сладко потягиваясь.
— Да идиоты они! — отозвался Иро, послушно уставившись на халат, натянувшийся в стратегически важных местах. — Старший требует, чтобы младшего в имперский госпиталь перевели. Говорит, будто у нас тут бардак, неразбериха и драконьи стойла.
— Ну так и переводи, — равнодушно посоветовала Дира, опять за журнал берясь.
Равнодушно-то равнодушно, а в грудине что-то ёкнуло. Невралгия, наверное. С чего бы ей по имперской гордости скучать? Нет, младшенький, конечно, парень милый и забавный. Но лучше уж пусть он милым и забавным издалека побудет. Всё проще.
28
Кесарево (кесарево сечение) — родоразрешающая операция, при которой новорождённый извлекается через разрез на матке.
29
В помещениях, где содержатся послеоперационные больные (роженицы, люди с ослабленным иммунитетом), срезанные цветы держать нельзя. Т. к. застойная вода является источником инфекции.