— Ну-ну… — непонятно хмыкнул Варос, заложил руки за спину и неторопливо опять вперёд пошёл. Вот и догадывайся, что он в виду имел: то ли разговор закончен, то ли положено за ним послушной собачкой бежать. — А вы слыхали, умники-то доказали: не могут драконы летать. Ну, вот не могут и всё. И кости крыльев слишком хрупкие, чтобы такую тушу поднимать. И размах у них недостаточный. Планировать — это ещё куда не шло. А вот взлететь, да без разбега — нет, не могут. А они, понимаешь, летают. Как так?
— Вы какого ответа от меня ждёте? — поинтересовалась Дира, твёрдо решившая на месте оставаться.
— Да вот думаю, может, вы знаете, где ещё возможно, а где уже невозможно? Ну, должна же быть какая-то граница. И другой вопрос. Ну, дали Близнецы кому-то силы, которых у других нет. Зачем, а? Просто потому, что левая пятка захотела? Одному шиш с маслом, а другом, например, умение картинки оживлять? Должна же быть какая-то причина или нет?
— Да вы ещё и философ!.. — поразилась Кассел.
— Нет, вы ответьте, — громила недалеко ушёл. По крайней мере, если судить по голосу. И, кажется, впереди сарай какой-то стоял или дом что ли? Дире показалось, что кусок темноты слева был чернее всего остального. — Причина должна быть?
— Ну, наверное, должна, — не слишком уверенно ответила доктор. — Знаете, меня никогда умозрительные проблемы не интересовали.
— Точно. Вы же больше по эмпирическим[36] вопросам.
— Простите, что? — садани Варос хирурга кулаком по макушке, Кассел, наверное и то удивилась бы меньше.
— Да ничего. Долго там стоять будете? Заходите, — к счастью, спрашивать, куда заходить, не пришлось. Черноту ночи полоска света прорезала, легла из-под приоткрывшейся двери изломанным углом. И пахнуло чем-то тёплым, мягким, вроде парного молока и хлебного мякиша. А ещё Дире попискивание послышалось — тихое, сонное, будто котёнок спящий голос подал. — Да не бойтесь вы, они пока не кусаются. Тут у нас вроде детской. Заходите-заходите, а то застудите.
Многие утверждают, что детёныши все хорошенькие, будь то зверята, рыбки или человеческие отпрыски. Безоговорочно с этим суждением Кассел не соглашалась. В новорождённых паучках, змеях и крокодильчиках она, как не старалась, ничего милого найти не могла. Да и щенок бойцовской породы, когда-то живший у её мужа, симпатичным не казался. Вот и драконята в теории умиления вызывать не должны. Ну, ящерицы. Ну, с крыльями.
Но это только в теории. Стоило Дире внутрь крохотной избёнки войти, и все материнские инстинкты, по мнению самого хирурга летаргическим сном спящие, взбурлили гормонами. Захотелось и на ручки схватить, и покачать, и посюсюкать. И непременно рассказать, какие они хорошенькие и замечательные.
Но ведь и вправду хорошенькие и замечательные. Разноцветные, ещё без чешуи, зато покрытые то ли меховым, то ли перьевым подпушком — пушистые, короче. Маленькие — вполовину дириной руки. С треугольными тупоносенькими мордочками, огромными ушами лопухами, крошечными гребнями и гигантскими — в треть физиономий — миндалевидными глазами. Когда люди вошли, один, свернувшийся клубочком в плетёной корзине, как раз проснулся. Вытянул шею, сонно лупая на гостей фиолетовыми плошками. Да ещё и пискнул вопросительно, мол: почто разбудили? Крылышки растопырил — крохотные, не больше ладони; тоненькие, полупрозрачные, венки с капиллярами на просвет видно.
— Гладить нельзя! — строго предупредил Варос. — Это драконы элитные. Их по специальной системе воспитывают.
— Где тут драконы? — умилилась Дира.
— Драконы, — решительно кивнул блондин. Может, Кассел и примерещилось, конечно, но вроде бы бугай улыбался. Ну, или был близок к тому, чтобы улыбнуться. — Просто они об этом ещё не знают. Так как? Смогут вот такие летать, да ещё и людей таскать?
— Знаете, покажи вас младенцем, я тоже вряд ли бы поверила, что вырастет вот такое, — фыркнула Кассел, засовывая руки в карманы — для надёжности.
Уж очень хотелось проснувшемуся дракончику за развесистым ухом почесать. И малыш явно напрашивался. Изогнул шею почти баранкой, голову к плечу наклонил и то, что Диру он вверх ногами видит, драконыша явно не смущало. Посвистывал, задумчиво недокрылышками маша.
— Вот и я говорю: не знаем мы, что возможно, а что невозможно, пока нам об этом не скажут. А как скажут, так лбом в стенку упираемся и ни демона дальше не видим. Вы по-эльфийски читаете?
— Как все получившие классическое образование, — растерялась Кассел. Причудливые выверты варосовской логики её уже пугать начинали. — В смысле, буквы знаю, как словарями пользоваться тоже. А что?