"Охренеть!" - откашлявшись, выдавила я и сунула бутылку обратно в руки Бет. "До чего же это дерьмо ужасно! Твоя мать действительно пьет это по своей собственной воле?" Бет расхохоталась в ответ.
"Я тебя прекрасно понимаю и знаешь, его гораздо лучше пить с чем-то вроде лимонного или лаймового сиропа.
"Откуда ты об этом знаешь?"
"Пробовала раньше и на самом деле знаю, что так гораздо лучше". Я пораженно посмотрела на нее, удивленно приподняв брови, и пожала плечами.
"Ты лучше скажи, что ты думаешь об этом новеньком мальчике, как его там? Ммм… Скотт, кажется", - спросила я, внимательно наблюдая за Бет сбоку, пока та делала еще один глоток. Зажмурившись, она передала мне бутылочку, медленно проглатывая спиртное без каких-либо признаков дискомфорта или кашля. Наконец, она полной грудью вдохнула так необходимый ей воздух, остужая свой горящий рот. Именно тогда я и поняла, что это далеко не первый раз, когда Бет попробовала ром.
"Скотт Мэтью?" Я кивнула и сделала очередной глоток. "Мне почему-то думается, что он немного странный".
"Дарла просто обожает его. Всю последнюю неделю наши с ней разговоры ведутся только о нем. Скотт то… Скотт это… Как по мне, так единственное, что в нем достойно внимания, это его задница".
Дарла Ньюман, вопреки воле Бет, и на самом деле стала для меня одной из самых близких подруг, и это очень радовало моих родителей. Их, в общем-то, не интересовало мнение Бет, а ей оставалось лишь терпеть её ради меня. Дарла же, в свою очередь, находила Бет весьма странной и чудаковатой, потому что та не любила макияж и совершенно ничего не делала со своими волосами. Многие девочки нашего возраста носили волосы до плеч или даже короче, но Бет все делала в точности наоборот. У нее были длинные, темные волосы безо всяких изощренных завивок, и она обычно затягивала их в простой хвост или прятала под бейсболкой. Длинная челка постоянно наползала ей на глаза, и тогда её или моя рука привычно откидывали ее в сторону. Она совсем не утруждала себя разговорами о мальчиках и была абсолютно безразлична к своей одежде. Бет категорически не желала приспосабливаться к окружающей среде и как будто получала удовольствие от своей непохожести на других. Она утверждала, что это делает ее уникальной и неповторимой. Я же отлично понимала, что как раз-таки это и способствовало распространению за нашими спинами дурацких слухов и смешков о нас с ней. Бет не обращала внимания на те прозвища, которыми ее одаривали, а вот я большинство из них просто не понимала. Одна из любимых дразнилок, которую так часто любили выкрикивать мальчишки, было слово "дайк[5]".
Я знала, что это некое сооружение или насыпь, но какое, блин, отношение все это имело к Бет? Этого я тогда просто не понимала. Однажды я пожаловалась Билли - как странно и глупо это слово звучит по отношению к Бет. Брат мгновенно покраснел и быстро ушел, бормоча себе под нос что-то о своем домашнем задании. И все же я осознавала - как это занятно и любопытно, что все те причины, по которым народ так не любил Бет, несомненно и были именно теми причинами, по которым я так любила её.
"Я тоже считаю, что он немного странноватый. Хочу сказать, Скотт совсем даже не симпатичный", - сказала я и взглянула на Бет, выжидая, пока она сделает еще один глоток.
"Вот это да!" - воскликнула с улыбкой подруга, с удовольствием причмокивая губами.
"Должно быть ты шутишь, этот ром просто ужасен!" Я приняла бутылку из протянутой руки Бет и, нахмурив брови, посмотрела на нее, приходя к внезапному пониманию того, что распитие рома мне вообще никак не понравилось. "Как это пойло должно подействовать на нас?" Не успели эти слова слететь с моих губ, как я мгновенно ощутила волну неизведанной силы, которая пронзила все мое тело и жгучей рекой растеклось по мне от макушки до самых пяток, оставляя за собой странное покалывание абсолютно везде. Стоя с широко раскрытыми глазами, я пыталась сдержать рвущийся наружу смех.
"Так, о чем ты там говорила?" - оскалилась в усмешке Бет.
"Круто, говорю!" - выдохнула я и посмотрела на нее. "Такие странные ощущения". Я чувствовала себя так, словно моя голова стала легче пуха; странные мысли роились в ней, словно облака в прозрачной небесной синеве.