Впрочем, бессознательность действий лишь делает колдунов более опасными. Тордей и Джойс только что сравнивали их с jettatori. Жюно также неоднократно пишет: «балойи, или люди, обладающие дурным глазом». На самом деле кроющееся в них злое начало — на которое часто предметно указывают при вскрытии — действует точно так же, как и дурной глаз. В социальной группе оно распространяет вокруг себя несчастье. Зачастую первыми жертвами становятся самые близкие родственники колдуна, те, которые для него должны бы быть самыми дорогими и неприкосновенными.
Итак, в этих случаях, если угодно, можно по-прежнему пользоваться такими словами, как «обвинение», «суд», после которого выходят «невиновными» или «виновными», но при том условии, что в них вкладывается смысл, весьма далекий от того, какой они имеют в Европе. Правосудия здесь нет ни в малейшей степени, и целью ордалии ни в коем случае не является обнаружить заслуженно или нет наказание. Туземцев занимает нечто совсем иного плана. Их неотвязно преследует и ужасает мысль о том, что среди них живут люди, с виду весьма похожие на других, но обладающие самыми опасными магическими силами, которые они употребляют для совершения самых страшных злодеяний. И при этом они невидимы, их нельзя застать на месте преступления, да и сами они иногда обо всем этом не знают. Единственная защита от такого бедствия — это ордалия.
Следовательно, вместо того чтобы уподоблять «колдунов» низших обществ преступникам, которых преследует наше уголовное право, их надо вместе с jettatori включить в совершенно иную категорию. Они очень близко стоят к аномальным существам, от которых социальная группа защищает себя сразу же, как проявилась их аномалия, потому что они приносят несчастье. К таким существам относятся, например, дети, появление на свет которых оказалось необычным, или родившиеся с зубами во рту, или у которых сначала прорезались верхние резцы и т. п. Наличие в них, как и в колдунах, зловредного начала делает их очень опасными для социальной группы; как и колдуны, они должны быть уничтожены либо, по крайней мере, выведены из вредоносного состояния. Действительно, эти mоnstra, возможно, станут вредить лишь со временем, тогда как присутствующее в колдунах зловредное начало уже сумело причинить многие несчастья. Однако первобытный менталитет вовсе не ощущает этой разницы: он ведь легко представляет себе будущее уже как настоящее, особенно если оно для него проявляется как определенное и конкретное и вызывает сильные эмоции. Таким образом, у него нет ни малейшего сомнения относительно пагубного влияния, исходящего от этих аномальных детей. Отныне они являются «потенциальными», «скрытыми» колдунами. Туземцы говорят об этом совершенно ясно[58], и это есть та причина, по которой они относятся к ним соответствующим образом.
Без сомнения, далеко не все колдуны аномальны от рождения: вначале ничто их не выдает, они выросли так, что их природа осталась незамеченной. Человек, который не был рожден таким, может быть обучен этому дьявольскому состоянию и стать столь же опасным, что и его учитель. В некоторых районах западной Африки, в частности в Габоне, существуют тайные общества, члены которых практикуют убийства и каннибализм; в этом смысле они вполне являются обществами колдунов: членами их становятся взрослые. С другой стороны, туземцы некоторых племен утверждают, будто колдовская способность чаще всего имеет врожденный и наследственный характер.
Однако, если некоторые отклонения, имеющие зловещий смысл, можно разглядеть с самого рождения или в детстве, то другие остаются скрытыми от глаза, и при жизни их носителя ничто не дает возможность обнаружить их. Мать, даже если она на это отважилась бы, не смогла бы скрыть от окружающих ее близких тот факт, что у ее ребенка вначале прорезались верхние зубы. Но как узнать, не вскрывая живота человека, есть ли у него на кишке фатальный нарост? Вот тут со всей эффективностью и выступает ордалия. Кого-то подозревают в колдовстве — яд испытания даст решение. Яд обладает двойным действием: обнаруживает вредоносное начало и подавляет его; у него достаточно силы и усмирить, и уничтожить его. Если «обвиненный» умирает, все с облегчением вздыхают: бедственные опустошения и разрушения остановлены. Если же остались еще и другие колдуны, что вполне вероятно, то при малейшем подозрении от них избавятся точно таким же способом.