И в этом, и в предшествующем случае воспринятое указание — это, безусловно, ответ умершего на вопрос живых. Живые внимательно ожидают раскрывающий знак: его появление означает, что мертвый говорил. Точно так же обстоит дело и у индейцев, которых наблюдал Даусон. «Когда виновное племя не обнаруживается иным образом, вопрос решают после того, как труп помещен на дерево: внимательно следят за тем, в каком направлении двинется первый червь, упавший с тела и поползший по тщательно подметенной перед ним земле. Когда тело погребено, поверхность могилы подметают так, чтобы она стала совершенно ровной: тогда первый муравей, который проползет по могиле, покажет направление к тому племени, которое причинило смерть»[24]. Кто же этот муравей: сама ли это душа только что умершего или же он просто послан или направляется им? Трудно сказать, и видимо, эта трудность вызвана только непреодолимым затруднением, возникающим всякий раз, когда для выражения коллективных представлений первобытных людей употребляют слово «душа». Впрочем, что касается занимающего нас предмета, то нет необходимости выбирать между этими двумя предположениями. Достаточно того, что в сознании туземцев муравей выполняет ту же обязанность, что и червь. Последний же — и в этом не приходится сомневаться — тесно связан с телом, с которого он падает. Направление, в котором он ползет, отвечает на вопрос, поставленный живыми только что умершему.
Иногда этот ответ ожидают в течение месяцев. «Тело переносят от стоянки к стоянке в течение долгого времени, которое может длиться месяцами, до тех пор, пока покойник не откроет своему брату или дяде и т. п., кто «приговорил» его (doomed) и наслал смерть. Если же он продолжает молчать, его родственники узнают это сами. Для этого они воспользуются веревочкой, сделанной из вырванных у трупа волос. Скручивая эту веревочку и проводя ею вдоль бедра, они громко произносят имена подозреваемых ими людей: имя, произнесенное в тот момент, когда рвется веревочка, и есть имя виновного»[25]. Такой способ эквивалентен вопросам, задаваемым умершему. Известно, что дня первобытного мышления волосы и усы, как и слюна, обрезки ногтей, экскременты, остатки пищи и т. п., составляют неотъемлемую часть человека. Веревочка, сделанная из усов покойника, обладает, следовательно, его свойствами, точно так же, как и выползший из трупа червь. В соседнем племени в дистрикте Брисбен разоблачения требуют у костей[26] умершего, а в Мортон Бэй и его окрестностях — у его кожи[27]. На мысе Бедфорд разоблачения добиваются несколько иным способом. В определенный момент похорон «брат умершего крепко привязывает труп к чему-то вроде колоды, кладет ее себе на голову и встает. После этого он, увлекаемый духом покойника, принимается бежать так быстро, как только может, и в том самом месте, где жертва была «приговорена», колода падает на землю»[28].
Племена Западной Австралии изучены меньше, чем те, о которых шла речь, однако и у них отмечены факты, совершенно схожие с только что приведенными. Например, у вачанди «земля на некотором расстоянии от могилы очищена от кустарника, камней, травы и т. п. и тщательно подметена так, чтобы поверхность стала совершенно ровной и гладкой. А потом каждое утро приходят и осматривают ее, чтобы узнать, не проходило ли здесь какое-нибудь живое существо. Они уверены, что со временем обнаружатся следы какого-либо животного. В этом случае, считается, достаточно даже следов маленького насекомого, например скарабея. Направление же, в котором оно двигалось, укажет на местонахождение того племени, к которому принадлежит колдун»[29].
Согласно епископу Салвадо, «если не находят ни одной семьи или человека, которых обидел покойный, тогда они берут и бросают в воздух горсть пыли или же смотрят на направление дыма, и в зависимости от того, в какую сторону ветер гонит то или другое, они бегут мстить за смерть своего родственника или друга… Точно так же, если во время рытья могилы с какой-то ее стороны случится упасть комку земли, то, значит, с этой-то стороны и пришло боглиа (колдовство)»[30]. Это последнее наблюдение, вероятно, неполно. Безусловно, не всякая пыль и не всякий дым дают туземцам желаемые указания. Эта пыль, этот дым должны каким-то образом «принадлежать» покойнику, и именно он, через их посредство, отвечает на заданный вопрос[31].
27
J. D. Lang. Queensland. pp. 360–361. (Рассказ священника К. В. Шмидта из немецкой миссии в Мортон Бэй).
29
A. Oldfield. The Aborigines of Australia // Transactions of the Ethnological Society, III, 1865. p. 246.
31
Таково, по крайней мере, коллективное представление, отмеченное у даяков Борнео, практикующих кремацию. «Родственники умершего внимательно наблюдают за огнем и поднимающимся дымом. Если дым поднимается столбом, вверх, они видят в этом благоприятное и удовлетворяющее их предзнаменование. Если же дым поднимается наклонно (из-за ветра или в силу иных причин), то это убеждает их, что анту (дух) еще не удовлетворен и скоро случится новая смерть» (Hugh Low. Sarawak. pp. 262–263). Не вызывает сомнения, что они полагают, будто сам покойник дает дыму направление.