В.А. Римский-Корсаков проявлял большую заботу о приобретении приборов, инструментов, новых карт и других учебных пособий, о пополнении библиотеки разнообразной литературой. По инициативе директора для практического изучения морского дела воспитанники стали плавать в течение летних месяцев на судах вновь сформированной учебной эскадры. Он сам руководил этими плаваниями как командир эскадры, используя собственный богатый опыт бывалого моряка, стремясь воспитать в будущих офицерах практические навыки суровой службы, физическую выносливость, инициативу, находчивость, любовь к морю и флоту.
Своим воспитанникам В.А. Римский-Корсаков непрерывно внушал, что только всесторонние знания и отменная закалка помогут моряку преодолеть трудности и невзгоды в дальних плаваниях, в неизведанных морях и землях. И в подтверждение этого рассказывал о плавании на шхуне "Восток" у берегов русского Дальнего Востока, об экспедиции Невельского, делился воспоминаниями. И кадеты понимали — подвиги русским моряком достигались знаниями, трудолюбием, самоотверженностью, героизмом, преданностью Родине, без чего молодой офицер не может быть достойным моряком.
Много внимания Воин Андреевич уделял популяризации славных морских традиций. Он участвовал в организации публичных лекций по истории русского флота, был инициатором установки памятника героям Гангутского сражения, организовал подписку на сооружение памятника Крузенштерну на набережной Невы перед зданием училища и вошел в состав созданного по этому случаю комитета.
В последние годы жизни Воин Андреевич серьезно прихварывал. Семейные предания Римских-Корсаковых объясняют это последствиями гонконгского отравления.
Если даже это не так, то следует вспомнить и трудности длительных плаваний на судах парусного флота и на маленькой паровой шхуне, огромные физические испытания, выпавшие на долю моряка во время его дальневосточной эпопеи. Биограф Д. Мертваго утверждает, что директор училища несколько раз порывался оставить должность, но наступала весна и его снова манило в море. Мысль о перемене снова откладывалась до осени.
Осенью 1871 года В.А. Римский-Корсаков, когда его здоровье совсем ухудшилось, получил отпуск и уехал в Италию лечиться. Его сопровождали жена Мария Федоровна, урожденная Бауэр,[18] и трое малолетних детей. Но 4 ноября в городе Пизе Воин Андреевич неожиданно для всех близких умер, не дожив и до пятидесятилетия. На третий день горестная весть о кончине начальника пришла в училище. Великий князь Константин распорядился направить лейтенанта Римского-Корсакова, будущего великого композитора, в Италию за телом покойного брата. Распоряжение это сохранилось в архиве.
Николай Андреевич сопровождал тело усопшего брата, доброго своего наставника и старшего друга, в последний путь. Доставленные по железной дороге останки адмирала были с воинскими почестями преданы земле на Смоленском кладбище в Петербурге 30 ноября 1871 года.
Наш рассказ о В.А. Римском-Корсакове был бы неполным, если бы мы ничего не сказали о том месте, которое он занимал в жизни своего младшего брата Николая, о его огромном духовном влиянии на будущего композитора. Биографы Николая Андреевича пишут обычно о его старшем брате походя, рисуя вряд ли точный портрет сурового служаки, человека узких взглядов, не знавшего других привязанностей и увлечений, кроме моря, и поэтому не вполне понявшего творческие порывы молодого Ники, который предпочел карьере флотского офицера капризную и изменчивую музу. Так ли это?
Воин и Николай были, по существу, людьми разных поколений. 22 года отделяло дату рождения первенца в семье Римских-Корсаковых от появления на свет будущего творца "Снегурочки" и "Псковитянки". Рано лишившись престарелого отца, младший обрел в лице старшего заботливого наставника, духовного учителя. И если мировоззрение Николая Андреевича сформировалось как мировоззрение представителя передового, демократического направления русской культуры, то в это была внесена немалая лепта и братом Воином, мечтавшем видеть в младшем брате продолжателя своего дела, отважного мореплавателя и исследователя.
Письма Воина Андреевича к брату, хранящиеся в архиве Государственного института театра и кино в Ленинграде, представляют собой интереснейший документ, характеризующий отношение двух членов семьи Римских-Корсаковых. Первые семь писем относятся к детским годам будущего композитора. В них бывалый моряк пытается пробудить у маленького Ники любознательность, интерес к флоту, устройству корабля, объясняет ему значение морских терминов, призывает учиться плавать, закаляться, отмечает успехи мальчика в письме.
18
С семьей своего тестя Ф. Бауэра, обрусевшего выходца из Прибалтики, морского врача, В.А. Римский-Корсаков подружился в кронштадтский период своей жизни. Мать Марии Федоровны по отцу, попавшему в Россию с наполеоновской армией и решившему навсегда остаться на русской службе, была испанкой.