— Давай, только по ровному месту… — Гриш стегнул вожжой коня, и они проехали до самого поворота, не отставая от других.
— И-и-их!.. — засмеялись ребята. — Вот хорошо-то!
А кругом летели сани, мчались кони. Слышались крики, гиканье разудалых ездоков. Шум и гам не утихали до позднего вечера — Масленица!
Глава 16
Игрушки и помощник
К Ильке, запыхавшись, подбежал Петрук, двоюродный брат.
— Илька, у тебя ведь есть деревянные игрушки? — Петрук не отряхнул кисы от снега и в толстой малице прошел в горницу.
— А зачем?
— Надо до зарезу! — Петрук меховой рукавицей провел по горлу. — Мы в школе организуем выставку. Покажем, что умеем делать. Грамотный — зрячий, неграмотный — слепой, говорит мой отец. А я еще и могу мастерить из дерева. Но у меня куда-то все потерялось. Вспомнил — и бегом сюда. У тебя же были игрушки? — Петрук говорил торопливо, съедая слова.
— И теперь есть, папка сделал, они все на старой вышке. — Илька оторвался от окошка и повернулся к нему лицом.
— Живем! — Петрук обнял братана.
Но Илька затряс головой.
— Нет, не отдам. Я тоже пойду нынче в школу. Пригодятся.
— Э-э, жадина! — рассердился Петрук. Вдруг он заметил пустые углы без икон. — Это что такое?
— Отец вступил в партию! Осталась икона только в прихожей.
— Фию-у!.. — свистнул Петрук и стал наседать на него: — Жадина ты! Я ведь прошу-то не даром. Дам бумаги, большие листы. И возьму не все игрушки.
«Это можно, если большие листы», — промелькнуло в голове у Ильки, но он буркнул:
— Нет, не пойдет.
— А букварь хочешь? — не отступал Петрук. — Для взрослых! А?
— Букварь?! Для взрослых?! — Он впервые услышал о таком букваре. Для детей есть, но чтоб для взрослых?! — Ой врешь ты, Петрук!
— Ей-богу! — перекрестился братан. — Называется «Мы — не рабы». Тонкий, а бумага толстая. С осени у меня валяется.
— Так дай мне, — взмолился Илька. — Я хочу научиться читать, а у меня нет ничего, кроме Февриных книжек. Они непонятны.
— Пож-жалуйста! — обрадовался Петрук. — Так, говоришь, на вышке игрушки? Тут?
— Я же сказал — на старой. Бери и тащи сюда все, а здесь разберем…
«А это здорово — букварь! Да еще для взрослых! — думал Илька. — Февра сказывает — не хватает букварей ребятишкам. Вот научусь по нему читать и писать — это да-а! — размечтался Илька. — В нулевом классе не буду сидеть — сразу в первый… А вдруг в нем мелкие-мелкие буковки? Надо было спросить Петрука». Илька прислушался, не идет ли Петрук. Тот вернулся, сказал:
— Ты тоже иди! Будешь на крыльце помогать мне выбирать игрушки. — Петрук надел малицу на Ильку, вышли на крыльцо. Петрук исчез на вышке старого дома.
Илька сидел на крыльце и думал о букваре. «Я ведь буду хозяином букваря, — размышлял он. — Начну читать день и ночь, наизусть выучу. Февра не хочет учить меня читать и писать, я сам собой научусь…»
Петрук наконец вышел, вынес кучу всевозможных игрушек.
— Ох, Илька, и игрушек у тебя — ужас! — смеялся Петрук, вываливая на крыльцо лодку, гимгу, нарту, пароход и много других поделок. — Еще пойду, принесу, сразу все не взять.
Илька обрадовался игрушкам — вот и снова встретился со старыми друзьями.
Петрук появился с чучелом оленя-пыжика и коня. И третий раз сходил Петрук и приволок чучело огромного орла с распростертыми крыльями, свисающей головой и одиноким стеклянным глазом. Принес еще падко — небольшую меховую сумочку, чем-то заполненную.
— Во сколько притащил! — Петрук вспотел, откинул капюшон малицы. — Чего тут только нет! Сейчас разберем, что мне, а что тебе.
— А орел-то не игрушка, — серьезно сказал Илька. — Висел он вверху, в комнате. Ты бы еще манчики[17] приволок.
— Нет, манчики там! — Петрук показал на вышку нового дома. — Видел — трогать нельзя! А вот орел со сломанной головой как раз то, что надо мне. Во какие крылья! И хвост есть. А голову и глаз я сделаю. И возьму себе еще лодку, и гимгу, и баржу. А вот оленя и коня — не знаю, — задумался Петрук. — Который лучше? А может, оба?
— Не дам ничего! — закричал Илька, трогая то лодку, то баржу, то коня, стоящего на подставке с колесиками. — Уходи отсюда!
— Здрасте-пожалте! — качнул головой Петрук. — Я старался, даже вспотел совсем, пока тащил такую уйму. И — нате! Я должен пойти, а ты останешься играть. Не выйдет! И потом — я уже говорил тебе: и бумагу, и букварь дам для взрослых. И еще что-нибудь найду…
Упоминание о букваре урезонило Ильку. Он сказал:
— Какой навязчивый! Но ты умолчал — с какими буковками букварь, а?