ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Следующие два дня мы не выходили из комнаты. Аннушка все сделала сама — встретилась с товарищами из МОПРа, была в общежитии, и то, что она узнала, показалось нам странным и нелепым: арестована Санда, а Виктор на свободе, арестован Пауль, но никто не тревожил Дима Кожушняну. Что все это значит? Произошла ошибка и в сигуранце что-то напутали? Ведь никто из арестованных не был на нелегальной работе, а из членов «ресорта» разыскивали только Раду, Неллу и меня… Потом Аннушка устроила нам встречу со Стариком, и мы поняли, что тут нет никакой случайности.
Встреча была назначена по всем правилам конспирации в семь часов утра в парке Кароль. Но он совсем не был похож на конспиратора, наш Старик. Всякий, кто знал о конспирации по книжкам, никогда бы не подумал, что светловолосый молодой человек с добродушным бледным лицом и мальчишескими голубыми глазами, который сидит в конце аллеи и читает «Газету Спортурилор», причастен к подобным делам. Одет он был в белую спортивную рубашку с закатанными рукавами и, казалось, так увлекся чтением спортивных новостей, что не видел, как я подошел к скамье. Потом выяснилось, что он все видел, скамейка была выбрана с таким расчетом, чтобы он мог наблюдать за теми, кто проходит по соседней аллее.
В этот ранний час парк выглядел и пыльным, и грустным, и пустым. Еще не политые газоны казались увядшими, а свисающие над скамейками листья напоминали искусственные венки.
Проходя по широкой, как проспект, главной аллее, я встретил первых гуляющих. Их было немного, и чем-то они казались похожими друг на друга: широченные штаны, мощные затылки, круглые, колышущиеся на ходу животы. Противно было на них смотреть. Потом я догадался, что это совершают свой утренний моцион толстяки, решившие во что бы то ни стало похудеть. У фонтана, опираясь на палку, стояла старушка. Эта приплелась сюда из чистого сострадания — принесла корм для голубей. Но воробьям тоже хотелось позавтракать, они не понимали разницы между собой и красивыми толстыми голубями и воровали пшено у них из-под носа. Сморщенное лицо старухи выражало негодование: что ж это делается? Настоящий грабеж!
— Как живешь? — весело спросил Старик, как будто мы встретились за утренним кофе. — Спал хорошо?
— Очень хорошо. По правде говоря, я совсем не спал. Ночевал у одного товарища, который оказался поэтом и всю ночь читал мне свои стихи.
— Стихи хорошие? — спросил Старик.
— Откровенно говоря — не знаю. Его поэма называется «Бешеное легкое», но это, собственно, про Лупень, Гривицу[22] и все такое…
— Превосходно, — сказал Старик и улыбнулся. — Не важно, как называется вещь, важно, кому она служит…
— У него там очень мрачный конец — ни луча надежды…
— Ты ему сказал?
— Конечно. Он обещал вставить луч надежды в конце…
— Тогда все в порядке, — сказал Старик и снова улыбнулся. — Теперь давай перейдем от стихов к прозе. Ты сегодняшние газеты читал? Посмотри! — Он отложил «Газету Спортурилор», и оказалось, что у него есть и «Диминяца», и «Универсул», и «Курентул». В одной из них жирный заголовок: «СССР собирается вступить в Лигу наций». — Как, по-твоему, интересно?
— Да, — учтиво сказал я, хотя мне хотелось сказать совсем другое. — Послушай, Старик, брось ты политинформацию и все такое, я ведь не для этого сюда пришел. Что ты думаешь об арестах? В чем тут загвоздка? Что хочет сигуранца? Чем это все может кончиться?
— Я думаю, что это не газетная утка, — сказал Старик и начал объяснять, почему Советский Союз войдет в Лигу наций. Говорил он, как всегда, здорово; все факты выстраивались у него, как в геометрической теореме. Да, Старик умел объяснять, что к чему, но я почему-то томился, глазел по сторонам. Все ждал, пока он перейдет к делу.
Июльское солнце било нам в спины. На аллеях парка появились няни с колясочками и огромное количество собак. Три школьника остановились на берегу пруда, где плавали лебеди, четвертый стоял поодаль и, размахивая ранцем, уныло твердил: «Митика, Костика, Ионел, мы опоздаем». Митика, Костика, Ионел не обращали на него никакого внимания, им хотелось посмотреть, сумеют ли лебеди проплыть под мостиком, перекинутым через пруд. Лебеди не торопились, но мальчики были любопытны и терпеливы — школа подождет.
Мое терпение подходило к концу. Старик говорил о планах Гитлера в Юго-Восточной Европе и о политике румынского правительства, которое признало Советский Союз, но отнюдь не собирается противиться Гитлеру. Вот, например, Титулеску, который организовал признание СССР, — они хотят вынудить его подать в отставку — очень любопытный факт, а?
22
Названия мест, где происходили забастовки, закончившиеся массовыми расстрелами рабочих.