– Вы сами ее сажали? – спросила Фан Ло.
Ша Лу покачал головой и ответил:
– Мой отец сажал.
3
Дальше съемочная группа планировала отправиться вверх по течению, в горы Ушань[9], но Фан Ло решила не ехать вместе со всеми. Она сказала Сяо Дину:
– Пока вас не будет, я попробую отыскать Ша Лу.
Сяо Дин обрадовался, но, засомневавшись, спросил:
– Он живет в этих горах у реки – и ты туда… в одиночку?
– По-твоему, Три ущелья – какая-то первобытная стоянка? – успокоила его Фан Ло. – Здесь кругом люди. Не волнуйся.
Она была не только красивой, но и очень решительной. Сяо Дин нехотя кивнул.
Было очевидно, что в этом маленьком городе важных посетителей встречают по заведенному порядку. Ко всякому гостю, тем более к репортерам столичного телеканала, вроде Фан Ло, особенно если они освещали какие-нибудь не самые заурядные темы или кого-то разоблачали, обычно приставляли сопровождающего. Иногда их набиралась целая группа, и они устраивали гостям радушный прием, включавший в себя обильные застолья. Сначала простого журналиста на обед водил сам начальник уездного бюро, и только потом уже он назначал гостю компаньона.
Фан Ло не хотела никаких таких церемоний, но не знала, как добраться до Лунчуаньхэ. Вдруг она вспомнила о наставнике из дома культуры, который сделал запись песни Ша Лу, и позвонила туда. Ответил человек, который очень-очень быстро затараторил на местном диалекте[10]:
– Наставник сейчас на берегу реки…
Дальше Фан Ло ничего не разобрала и поехала прямо в дом культуры, чтобы всё разузнать.
Она и подумать не могла, что дорога окажется такой трудной. Маленький город находился в горах, и все улицы, кроме единственного широкого проспекта, петляли вверх и вниз вдоль склонов. Дом культуры располагался на середине склона, и нужно было подниматься далеко вверх по бесконечным каменным ступенькам извилистого переулка. Фан Ло вошла во двор и увидела группу нарядно одетых мужчин и женщин, танцевавших саюэрхэ – траурный танец района Трех ущелий. Стараниями местных жителей он вошел в разряд площадных, и каждый вечер на единственной площади городка собиралась толпа, чтобы потанцевать. Здесь Фан Ло сообщили, что наставник уже вышел на пенсию и открыл чайную на берегу реки.
Фан Ло пошла к мосту, нависавшему над горными уступами. Его полотно плавно перетекало в тянувшуюся вдоль реки эстакаду – это была самая длинная улица в городе. Склонившись с моста и глядя на воды Янцзы, прохожий сначала ощущал не мощь великой реки, а только собственную незначительность. Люди на причале, садившиеся на корабль или спускавшиеся на берег, тоже казались маленькими, как муравьи. Чайная стояла у моста. Уже при входе посетитель проникался безмятежностью уездного городка. Люди, сидевшие внутри за столиками, пили чай, откинувшись на спинки стульев и слушая, как человек у окна играл на хуцине[11] мелодию «Скаковая лошадь». Сильный, яркий звук инструмента напоминал топот конских копыт.
Немолодой уже человек с чайником в руке, прихрамывая, подошел к Фан Ло и шепотом пригласил ее сесть, предложив чашку раннего чая. Она кивнула, а когда хуцинь отзвучал, похвалила мастерство исполнителя и, привстав, спросила у музыканта:
– Простите, это вы наставник из дома культуры?
Мужчина, игравший на хуцине, поднял голову и с улыбкой указал на хромого старика, который неторопливо заваривал для Фан Ло чай:
– Вот он.
– Вы приехали, чтобы увидеться с Ша Лу? – поинтересовался старик.
Фан Ло не ожидала такого вопроса:
– Откуда вы узнали?
– Город маленький, но такой большой, – уклончиво ответил тот.
Люди в чайной, похоже, знали Ша Лу, потому что наперебой заговорили:
– Ша Лу? Да он давно вернулся к себе в Лунчуаньхэ!
Возможно, такова особенность жителей побережья Янцзы: обитатели маленького городка сердечны и словоохотливы, говорят громко, перебивая друг друга, а если рядом с ними окажется приезжий, они стараются еще усерднее.
Они много раз видели Фан Ло по телевизору и знали, что их группа приехала сюда на съемки. Они сообщили ей, что именно наставник, всю жизнь занимавшийся народными песнями, отыскал Ша Лу в горах. В молодости он ходил по деревням, собирая образцы местного фольклора, и составил несколько десятков сборников народных песен. Его, казалось, не волновали ни деньги, ни жилищный вопрос.
– Это из-за народных песен и сказок у нашего наставника ноги хромые, – объяснил музыкант, игравший на хуцине. – Он как-то раз поехал в Лунчуаньхэ собирать песни жителей гор, свалился с утеса и чуть не погиб. Ему повезло – его спасла сестрица Семечко. Это его жена.
10
В китайском языке существует множество диалектов, разница между которыми заключается в произношении, и она настолько велика, что носители разных диалектов могут совершенно не понимать друг друга на слух. При письменном же общении проблем с восприятием содержания речи не возникает.
11
Хуцинь – старинный струнный смычковый музыкальный инструмент. Состоит из небольшого скругленного корпуса, к которому прикреплен длинный гриф. Количество струн составляет от двух до четырех.