Иосиф Флавий («Древности», XVIII, §§ 11–25) подтверждает, что ессеи занимались земледелием, владели всем сообща, что их было четыре тысячи… Кроме того, он сообщает в «Иудейской войне», что ессеи презирали супружество, будучи убеждены, что женщина не может хранить верность, и если прямо не запрещали брак [77], то все же предпочитали принимать чужих детей в том возрасте, в котором они еще восприимчивы к учению, и воспитывать их в своем духе. До восхода солнца ессеи ни о чем мирском не разговаривали и произносили только молитвы. Проработав пять часов, они собирались все вместе, совершали ритуальное омовение, а затем шли в трапезную. Пекарь по очереди раздавал им по хлебцу, а повар ставил каждому миску с одним-единственным блюдом. До и после еды священник читал молитву. То же самое происходило и вечером, во время второй трапезы. Никогда не было у них шума и крика, поэтому те, кто проходил мимо, думали, что у ессеев какие-то страшные тайны, хотя на самом деле они просто вели себя разумно. Они сдерживали гнев, побеждали страсти, укрепляли веру, старались распространить мир и особенно заботились о священных книгах предков. Болезни они лечили кореньями и травами. Новичка, который хотел следовать их учению, принимали не сразу. Целый год он должен был жить вне общины, но по ее законам. Если он выдерживал это испытание воздержанности, его ближе допускали к общине; он уже участвовал в ритуальном омовении, но еще не присутствовал на общих трапезах; его стойкость испытывалась в течение еще двух лет. Затем он давал обещание смиренно почитать бога, быть справедливым к ближним и помогать им, сохранять верность руководителям общины, любить правду и быть бескорыстным, ничего не рассказывать непосвященным об общине даже под пыткой, не искажать ни одного слова учения, хранить и чтить священные книги. Нарушивший это обещание подвергался суровому наказанию вплоть до исключения из общины. В зависимости от срока принадлежности к общине ессеи делились на четыре разряда, и если младший касался старшего, последний мылся, словно его осквернили.
Ессеи храбро сражались с римлянами и переносили самые страшные пытки, ни на йоту не отступая от своих клятв. Они верили в бессмертие души и учили, что после смерти тела душа, состоящая из тончайшего эфира, отлетает за океан, туда, где нет ни дождя, ни снега, ни жары, где постоянно дует нежный, приятный ветер. Напротив, души плохих людей попадают в мрачную холодную пещеру, где их ждут вечные муки.
Таковы в общих чертах сообщения античных авторов о ессеях. Их название, вероятно, восходит к греческому и сирийскому и означает «чистые» [78]. Следовательно, это было братство благочестивых иудеев, тайная община (с тайными книгами, по сообщению Иосифа Флавия), которая не порывала связи с Иерусалимским храмом, делала ему пожертвования, но держалась от него в отдалении, ибо считала свой храм выше Иерусалимского[79]. В беспокойном, гибнущем мире эллинизма (Иосиф Флавий относит возникновение общины ко II в. до н. э.) их больше не удовлетворяла рассудочность закона.
Они стремились к углубленности, воодушевлению, уходу в себя и впадали в мистицизм.
В последующие месяцы отряду археологов пришлось разделиться на две группы. Одни сидели в хранилище, спокойно расшифровывая рукописи и подбирая фрагменты, другие превратились в коммерсантов и торгашей. Дня не проходило, чтобы не появился кто-нибудь из бедуинов или их «генеральный директор по торговле рукописями» господин Халил Искандер Шахин, не имевший больше ничего общего с прежним Кандо. С шиком подкатывал он к музеям и институтам на новеньком форде, оповещая о своем прибытии изящной визитной Карточкой, в которой со скромным достоинством именовал себя негоциантом.
Да, за последние пять лет все изменилось… Изменились и ученые. Теперь уже и Американская школа восточных исследований, и Французская археологическая школа, получив особо выгодное конфиденциальное предложение (а это случалось нередко), немедленно обращались к Хардингу за советом.
Бедуины тоже изменились с тех пор, как рукописи из пещер у Мертвого моря превратились в величайший бизнес их племени. Это были уже не безграмотные кочевники, какими их знали в Иерусалиме. Они слушали радио, читали газеты и журналы, а некоторые умели даже разбираться в научных изданиях и знали поэтому о рукописях гораздо больше, чем можно было предположить с виду.
77
В том же сочинении Иосиф Флавий сообщает о ветви ессеев, внутри которой брак не был запрещен.
78
Этимология слова «е с с е и» (греч. «эссайой» — «эссе-ной»; лат. «эссенп») точно неизвестна. Предполагают, что это название восходит к арамейскому слову «hassassä»— «благочестивые».
79
Согласно сообщению Филона («Quod omnis probus liber sit», § 75), ессеи отказались от кровавых жертвоприношений в храме. Имеются основания полагать, что кумранские рукописи свидетельствуют о таком же отношении кумранитов к жертвоприношениям. Отказ от кровавых жертвоприношений имел в то время большое принципиальное значение.